Я предложил было открыть портал на острова, но тут резко воспротивился Краснов.
По его мнению, Империя викингов слишком уж усилилась, и следовало дождаться, когда она сточит свои войска о неприступную оборону англичан.
В итоге, после нескольких часов спора, мы наконец-то пришли к единому мнению.
Первое — мы отводим все имперские войска за Вислу, туда же эвакуируем всех лояльных Империи гражданских.
Второе — даём мятежникам и их хозяевам занять освободившиеся населённые пункты.
Третье — выжидаем неделю, убивая за раз сразу двух зайцев. Мятежники получают ту независимость, за которую они жгли свои же города. Ну а их координаторы получают чёткий сигнал — оборона сломлена, можно вводить войска и занимать Варшаву.
Таким образом, мы получаем не просто казус белли, а полное моральное право захватывать любые столицы тех монархий, которые вступили в войну.
По мне — ересь, но кто я такой, чтобы лезть в высокую политику?
Новикова с Уваровой сказали, что так будет правильно, Миллер их поддержал, и даже Шуйский, которому я продублировал свой план, настоял на том, чтобы дать европейцам нанести первый удар.
Четвёртое — как только Австро-Венгрия, Франция и Германская Империя выдвигают свои армии на Варшаву, я открываю портал и заявляюсь в гости в компании стотысячного корпуса кавалеристов.
Пятое — начинаем играть в игру: кто захватит больше территории.
И если в случае европейцев речь идёт о фактической земле, то в нашем — о стелах.
Война с Европой может длиться годами, поэтому я решил сделать ставку на внезапный удар в тыл противнику.
Ведь если страна потеряет контроль над портальными стелами, а, следовательно, и логистические маршруты, капитуляция неизбежна.
Поэтому оставалось лишь выбрать, куда открывать портал: Франция, Германия или Австро-Венгрия.
Захват портальной сети Германии позволял не только обезопасить границы, но и установить морское снабжение с Виолеттой.
Захват Австро-Венгрии давал возможность исключить из войны противника с самой сильной наземной армией.
Ну а захват и последующая капитуляция Франции позволили бы создать идеальный плацдарм для доминирования Стелы в Западной Европе.
И я, честно говоря, склонялся к последнему варианту. Даже несмотря на сильное желание Виша заглянуть в Ораву.
Это, в конце концов, можно будет сделать и чуть позже.
Единственное, что меня смущало — масштаб будущих разрушений. Европа однозначно не будет сдаваться без боя, а значит, из-за меня, так или иначе, пострадают десятки, если не сотни тысяч семей.
Но на другой чаше весов — вторжение песьеголовых в наш мир.
И, выбирая между стычкой с Европой, которая не раз развязывала кровавые войны, и экспансией псов, я однозначно выберу первое.
Любой моральный выбор перестаёт быть тяжёлым, если отключаешь эмоции и опираешься на простую математику.
Условно, в первом случае погибнут сотни тысяч, а во втором — миллионы.
Выбор, думаю, очевиден.
Генштаб одобрил план, и мы начали отводить войска, попутно занимаясь эвакуацией мирного населения.
На всё про всё ушло пара дней, а следующую неделю мы с интересом следили за тем, как мятежники превращаются в бандитов и беспредельщиков.
Наверное, не зря говорят — если убрать все ограничения и позволить человеку быть самим собой, то наружу вылезут вся та грязь и гадость, которая была в нём всё это время.
Как только ушла официальная власть, мятежники сначала с упоением принялись разрушать все то, что напоминало об имперской власти, а затем, когда до них дошло, что город целиком и полностью принадлежит им, началась грызня за власть.
Банды, группировки, ватаги… — наши разведчики исправно докладывали, как борцы за независимость стремительно становятся самыми настоящими преступниками.
Хватило двух недель, чтобы понять: этим людям нужны были не величие нации и независимость, а бутылка паршивого пойла и чувство абсолютной власти над ближним своим…
Честно скажу — очень хотелось вмешаться, но… в конце концов, эти люди сами выбрали свою судьбу.
К тому же, ребята Немирова и Степана пять раз вскрывали заговор среди местных дворян, направленный против Новиковой.
Панам не понравилось, что прежние договорённости с родом Новиковых обнулились, и вместо главы рода в Польшу заявилась «какая-то соплячка».
Причём, в двух случаях её карету хотели закидать огненными зельями, а в третьем отравить еду.
Панам было плевать, что в карете Мария ехала не одна, а с ребёнком, а обед подавали на пятнадцать человек.
И это были условно лояльные нам дворяне!
Про тех, кто принял сторону Австро-Венгрии, я и говорить не хочу. Предатели, продавшие свой народ и землю ради золота и горстки власти.
В общем, благодаря донесениям разведчиков и СБ, моё сердце настолько зачерствело, что я строго-настрого приказал не вмешиваться в происходящее на левом берегу Вислы.
Да, жёстко, даже жестоко, но другого способа просто-напросто не было.
И тем не менее смотреть на творящийся по другую сторону от Вислы беспредел было невыносимо. Наверное, поэтому генштаб так обрадовался донесению гонца.
