– Захотелось другой хер опробовать? Да, Лена? Только пощупать успела или может губами отработала в туалете? – сминая мою задницу, он толкнул верх свои бедра, надавливая эрекцией на мою промежность.
– Нет, нет, – мотая головой, в панике закричала я. – Зачем мне это? Ты же знаешь, что мне не нужно…
– А вдруг нужно? Думаешь, с другим хером лучше было бы? Скажи мне, что в твоей тупой голове, чертова кукла? О чем ты думала, дура, держась за его ширинку?
– Ни о чем, – честно ответила я. – Не думала. Я напилась, Руслан. Ничего не понимала.
– Идиотка, – зарычал он, задирая мое платье до талии. – Убью, если еще раз увижу что-то подобное. Никаких нахер подруг больше, пока я не разрешу.
– Руслан, – жалобно пропищала я, когда отстранившись, он начал расстёгивать ремень, резко дернул вниз молнию на ширинке.
– Рот закрыла, иначе я тебя в него трахну сейчас, – хрипло проговорил Руслан, сдвигая в сторону мои трусики и толкаясь головкой в мою абсолютно сухую киску. Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и он угрожающе зарычал, сжимая пальцами мои ягодицы и с силой насаживая на огромный член.
– Ай, не надо, – захныкала я, чувствуя разрывающую изнутри боль.
– Сегодня без смазки, Лена, – прошипел он, вбиваясь в меня с силой молота, грубо растягивая мои внутренние мышцы. – Не взял с собой, – ухмыльнулся ублюдок, долбя меня с особой жестокостью. Низ живота скрутило, и я тихо завыла сквозь стиснуты зубы. – Собирался трахать нормальную бабу, а не фригидную шлюху, – прошипел мне в ухо, совершая мощные фрикции.
Заплакала бы, если бы умела. От обиды, от распирающей боли, от омерзительной ситуации, в которую сама себя загнала. Но я не плакала, а терпела жесткие сотрясающие мое тело толчки. Молчала, уткнувшись лбом в мужское твердое плечо, обтянутое рубашкой, подпрыгивая от каждого удара.
– Мечтаешь, чтобы я кончил, Лена? – насмешливо спросил Греков, толкая свой каменный штырь так глубоко, что я заскулила в голос.
– Да, быстрее, пожалуйста, – взмолилась с отчаянным стоном. Смешок с водительского сиденья добил меня окончательно. Зажмурившись, я попыталась абстрагироваться от происходящего ужаса. Я понимала, что меня насилуют, унижают, намеренно причиняют боль, еще и на глазах глумящегося водителя, но остановить этот кошмар не могла. В душе кровавыми буквами горел один вопрос, который не давал покоя. Почему Греков так жесток со мной? Что ему нужно? Зачем ему я, есть где-то его ждёт не фригидная женщина, которая с удовольствием ляжет под него?
– Дрянь продажная, все готова терпеть за бабки? – тяжело дыша, прохрипел Греков, стягивая мои волосы на затылке и дергая назад. Толчки разбухшего члена в моей истерзанной промежности становились все неистовее и глубже. – Есть в тебе хоть капля достоинства, Лена? Хоть что-то, что нельзя купить?
Я изумленно уставилась на Грекова, уязвленная жестокими словами. С чего он взял, что я продала ему больше, чем только тело? Но он даже им не владеет. Мое тело по-прежнему принадлежит только мне. Даже сейчас, когда он насаживал меня на свой член в бешеном ритме.
Наверное, что-то в моих глазах выдало не высказанный вслух ответ. Брови Грекова хмуро сошлись на переносице. Сильная челюсть напряглась, желваки задвигались под точеными скулами. Темные от похоти глаза Руслана обожгли яростью и жаждой, которую мне никогда не утолить.
Он хочет то, чего я не могу ему дать, осеняет меня. И эта мысль отдается в душе приливом сил и злорадным триумфом, которым нет объяснения. Греков злится и бесится, потому что ни за какие деньги не способен заставить меня чувствовать. Но разве не он сделал все для того, чтобы я его ненавидела?
– Сука хладнокровная, – выплюнув очередное оскорбление, Руслан стащил меня со своего члена и толкнул коленями на пол. Сгреб мои волосы в кулак, и грубо притянул к своему внушительному половому органу. – Займись тем, что у тебя получается лучше всего, – приказным тоном бросил Греков, надавливая на мои скулы.
Сопротивляться бессмысленно, он все равно сделает то, что хочет. Вбирая его член почти во всю длину, я пыталась не думать о наблюдающим за нами в зеркало заднего вида водителя с бандитской рожей.
– Алик! Убью, еще раз посмотришь, – срывающимся голосом рыкнул Греков, словно прочитав мои мысли. Легче не стало. Стыд от прилюдного унижения никуда не делся.
В груди обожгло болью, когда после нескольких мощных фрикций, в мое горло ударила горячая струя спермы. Я проглотила все до капли. Без отвращения и рвотных позывов. По привычке.
Пальцы Грекова, рвущие мои волосы, постепенно расслабились, скользнули по затылку подобием ласки, задержались на подбородке, влажном от его смени и моей слюны. Я подняла на Грекова измученный взгляд и увидела на его лице выражение, которого никогда еще не видела. Обречённость. Словно он только что смирился с чем-то или принял решение, которое мне явно не понравится.
