Только Стас собрался идти дальше, как неожиданно получил удар в челюсть, затем удар в живот. Потом он ощутил удар сзади в бок, затем еще несколько. Согнувшись, Стас старался защититься от невидимых нападающих. Удары продолжались, параллельно с ними Стас почувствовал, как у него вырвали сумку с деньгами. Стас попытался защититься от ударов и вернуть деньги, но его глаза, медленно привыкающие к полумраку после яркого солнца, не помогали ему в этом. Все его попытки дать сдачи нападающим были тщетны, он все время промахивался.
Не сумев увернуться от очередного удара, кулак обрушился ему в нос. Такой боли Стас не вынес, ноги подкосились и, почти теряя сознание, Стас почувствовал, что падает. Лежа на полу, он смог разглядеть темные силуэты двух парней в капюшонах.
Внезапно из полумрака появилась большая рука и схватила его за волосы, приподняв голову.
— Это тебе привет от Егора, ублюдок.
Стас не успел даже сообразить, от какого Егора, как на него снова обрушились удары. Скорчившись на полу и защищая голову руками, Стас молился, чтобы его не убили.
Поздним вечером Стас сидел в душном, накуренном баре, расположенном на тихой улочке в центре города, и потягивал заказанное пиво. Настроение у него было отвратительное. Прошла уже неделя, как он ушел из ресторана, а новую работу найти не получалось. Ссадины после избиения заживали, но иногда тело ныло. Вспомнив то нападение, когда у него украли последние деньги, Стас передернулся и сделал большой глоток пива.
— Черт! Это были мои последние деньги! — Стас стукнул кулаком по стойке, — Никак не могу в это поверить, — бормотал он себе под нос и не заметил, как к нему подошел бармен.
— Что-то случилось?
Стас поднял голову и увидел перед собой усатого мужчину лет сорока пяти, который протирал стаканы и подозрительно смотрел на него.
— Да, случилось! Меня ограбили! Избили и забрали последние деньги. Ни работы, ни денег, скоро и квартиры лишусь.
— Тихо, парень. Ты в полицию обращался?
— Да, а толку? Все равно я грабителей не видел из-за темноты в парадной. Я ведь знаю, кто их послал мне отомстить, но полицейские эту версию не восприняли всерьез, — Стас сжал кулаки, — Я ездил разобраться к подонку, подославшему ко мне двух верзил. Так этот скотина сделал вид, что меня не знает, и его охранники вышвырнули меня из ресторана как шавку.
— Успокойся, вот тебе за мой счет, — бармен поставил перед ним еще бокал пива.
— Спасибо, — Стас без особой радости отреагировал, — Как же несправедливо устроена эта чертова жизнь. Горбатишься с раннего детства, работаешь не покладая рук, накопишь какие-то крохи, а потом уроды нападут и отберут все. Вот где справедливость?
— Эх, пацан, молодой ты еще. Не понимаешь многого в жизни.
— Какого черта? — вспылил Стас, — Чего я не понимаю?
— Того, как устроена жизнь, — бармен многозначительно на него посмотрел, не переставая чистить стакан, — И устроена она очень даже справедливо. Так что ты нос не вешай, тебе еще выпадет шанс отомстить обидчику. Поверь мне.
— Может, и выпадет шанс лет через сто, — съязвил Стас, сделав глоток пива. — Когда это будет, а сейчас надо на что-то жить. Мне и работу-то не найти из-за этого козла. Как и обещал, он сделал так, чтобы меня ни в один ресторан не взяли. Видимо, связи у него есть.
— Так ты найди другую работу, — предложил бармен, — Мало ее в городе что ли? Я знаю, грузчикам хорошо платят, мой брат так работает. Особенно в морозильной камере можно отлично заработать, сразу на квартиру соберешь за полмесяца.
— Знаю я такую работу, — Стас фыркнул, — Проходил это все уже. Или обманут или здоровья лишусь, нет, туда я больше не вернусь.
— Ну, как знаешь.
— Так что остается мне один вариант — подохнуть.
— Чего сразу такой пессимизм? У всех людей бывают взлеты и падения, и ничего, все как-то собираются с силами, поднимаются вновь. Это жизнь.
— Хреновая жизнь какая-то у меня получается. Я лучше сразу сдохну, чем снова жить в нищете, как в детстве.
— Так, ты заканчивай о конце жизни размышлять, подумай о реальной работе. Давай, парень, не вешай нос, — с этими словами бармен отошел от Стаса обслуживать новых клиентов.
Стас знал, что жизнь не кончается, ему надо собраться с силами и продолжать жить. Но он не мог. Больше не хватало сил бороться за достойную жизнь. Только ему показалось, что все неудачи позади, как жизнь снова его наградила пинком под зад. Да так сильно, что Стас до сих пор не мог прийти в себя. Нет, бедным он снова не собирался становиться, это было для него страшнее всего на свете, страшнее пыток или смерти. Стас предпочитал сразу умереть, чем влачить нищенское существование. Он прекрасно помнил детство в деревне при отчиме и матери алкоголиках, что порой им с братом даже есть было нечего, благо выручал дед и соседи.
Вспомнив о детстве, Стас передернулся. Нет, он приложит все силы, но бедным снова не станет.
