В моей жизни тысяча лет как ничего не происходит. Во всем мире происходит, по всей нашей необъятной - тоже. Даже на этом долбаном рынке каждый день много чего происходит.
Но только не со мной.
Со всеми что-нибудь случается. У азербайджанца, справа от меня, украли часы, которые он и снял-то на минутку: что-то с ремешком не заладилось. Парнишке, напротив меня, дали по морде, он с ценами намудрил, что ли.
Только мне никто даже по морде не дает. Куда о такой роскоши мечтать, когда у меня третий день ничего не покупают. Это ж надо было так лажануться с товаром! Шапками взялся торговать, а про сезон забыл. Погнался за дешевизной, идиот, и напоролся, как последний лох! И случилось все как-то вдруг. До этого я перебивался тем, что торговал видеокассетами. Не слишком прибыльно, но и не хило. Свое получал. Перезимовать хватало, а где-то к маю, я уже уматывал в экспедиции, и до осени.
Этой осенью возвращаюсь - а кассетки уже везде лицензионные. Фирмы, где я раньше добывал их по дешевке, чтобы толкнуть потом на рынке, накрылись одним местом. Товар везде стал до убогости одинаковым. Я было попробовал из-под прилавка распродать прошлогодние остатки, но Москва - она бьет с носка: конфисковали враз все мои залежи, а заодно и вновь приобретенный товар, и остался я почти на нулях.
Повертелся, покрутился, попробовал тем поторговать, этим, но как-то не заладилось. Торговля шла из рук вон, и тут я вспомнил, как во время одной экспедиции, лет восемь назад, нас занесло на раскопки в маленький городишко Лабинск, в Краснодарском крае. Раскопки мы вели, конечно, не в самом городе, но почти в его окрестностях.
В город ездили за продуктами, в баню, иногда в кино. Но это редко. Экспедиция тогда получилась довольно удачной, пошел ломовой фарт, и копали мы, как сумасшедшие. После про эти наши находки много писали, даже большая выставка была. А один предмет из найденных в ту экспедицию даже в учебники истории попал картинкой.
Но это все лирика. Я не о том. Так вот, вскоре выяснилось, что попали мы в меховую столицу Краснодарского края. Жители здесь специализировались на выращивании нутрий. Так называемый Северный рынок кишмя кишел хрюкающими и вопящими нутряками всех цветов и оттенков, равно как и всех размеров. Кто-то продавал мелюзгу на развод, кто-то - взрослых зверюг. Вокруг толкались со шкурками, все столики были завалены мехами. Во множестве были представлены на этом рынке и всевозможные шапки, из разного меха. Продавали даже колодки деревянные для пошива шапок всех форм и размеров, а также мясо нутряков. Мы как-то соблазнились, купили, дешевое оно, и на вкус достаточно съедобное, только варить долго пришлось, жесткое.
Девушки наши есть его наотрез отказались, узнав, что нутрии - не что иное, как речные крысы. И никакие уговоры на них не подействовали, даже личный наш пример не вдохновил. Скорее наоборот. Они дружно вскочили со своих мест у костра и ушли доедать бутерброды в степь, чтобы не видеть, как мы потребляем местное кушанье. И, хотя цены на мясо нутрий по всем меркам были бросовые, больше мы его не покупали. Женским населением нашего палаточного городка нам был предъявлен жесткий ультиматум.
Когда я понял, что с такой торговлей, как пошла у меня этой осенью, я долго не протяну и зиму не перезимую, я и вспомнил про цены в городе Лабинске. Какое-то время я ещё колебался, пробовал торговать то тем, то этим, но окончательно едва не сгорел с пресловутым "гербалайфом", за который чаще давали в морду, чем деньги. Распродал все, что оставалось, по закупочным ценам, а "гербалайф" - и того дешевле, и решился все же поехать навестить "меховую столицу".
Но когда я прикинул все расходы, то понял, что средств мне явно не хватает. Пробовал занять у одного, у другого, но ничего не получалось. Все, с кем я был знаком по экспедициям, были вроде меня самого, "со степным ветерком" в голове. Среди них, пожалуй, даже я выглядел деловым. Еще бы! У меня ведь была своя торговая точка, и зимой я хоть что-то стабильно зарабатывал. Другие рабочие экспедиций таскали в лучшем случае ящики для коммерческих ларьков.
Попробовал одолжиться на рынке, но все мои попытки заговорить о займе натыкались на глухую стену молчания и вежливые отказы. Конечно, я понимал торгашей. Кому охота связываться с постоянно исчезающим на полгода мужиком? Да к тому же и не очень удачливым торговцем.
Кое-как, с грехом пополам, наскреб я деньжат, заняв по чуть-чуть у всех, кого знал, съездил, накупил шапок. А зима-то и кончилась. И стоял я теперь, как дурак, под весенним пригревающим солнышком, без гроша, зато с кучей долгов близким людям, которые сами едва концы с концами сводили. А москвичи на эти надоевшие за холода меха даже глядеть не хотели.
Мрачнее тучи, я скучал над своим столиком, когда ко мне подошел Заур, здоровенный молодой чеченец, собиравший дань с лотков.
