Щенок был точь-в-точь такой, каким его мечтал его увидеть Андрей. Поджарый, мускулистый, торс и передние лапы в крупном светло-стальном крапе.
Он подрагивал от возбуждения, смешно шевелил обрубком хвоста и поминутно зевал, облизывая розовым языком короткие влажные брыли.
— Собака хорошая, — заметно волнуясь, говорил хозяин. — По нужде продаю…
Он ласково похлопывал, поглаживал щенка по голове, шее, привычно задерживая пальцы на горле и за ушами.
Андрей понимал его сейчас и жалел, но в душе уже поднималось ликование, и он сдерживал себя, заставляя думать, что еще не все, что хозяин еще может отказаться, изменить решение.
— С ним и на охоте другое дело, — обращаясь к Елене, рассказывал мужик, — ежели, например, ты сам ничего не убил, так он тебе других подранков натаскает.
Елена понимающе улыбалась, но, Андрей видел, не слушала. Димка умоляюще смотрел на мать. Ему бы броситься к этому зверю, обнять, погладить… Но лицо матери, несмотря на улыбку, было строгим и немного испуганным. Димка не решился. Андрей сочувственно Наблюдал за ним — он тоже побаивался Елены.
Разговор подошел к концу.
— Значит, договорились, — сдерживая улыбку, сказал Андрей и крепко пожал хозяину руку. — Завтра придем забирать.
На улице таял снег. Побулькивали молодые ручейки, блестя на солнце буровато-зелеными рубчатыми спинками. Петухи, потягиваясь, хрипло перекликались на одной веселой ноте. Машины в облаках мелкой, как туман, грязи проносились мимо с мощным гуденьем.
Андрей, поскользнувшись, черпанул правым ботинком из мутной, горохового цвета, лужи, но только рассмеялся и продолжал шагать дальше. На душе было празднично и легко.
— С ним ведь гулять надо, — сказала Елена, — четыре раза в день.
— Ничего, — весело возразил Андрей, — утром я, вече-ром я, а днем Димка выведет. Правда, Димка?
Елена покачала головой, глядя на него, но промолчала. Андрей обнял ее за плечи, расхохотался, она вырвалась, строго посмотрела на него и не выдержала — улыбнулась.
Дома только и разговоров было, что о щенке.
Андрей с Димкой выбрали «место», в углу, в коридоре, и положили туда старую Димкину рубашку, пока так, для обозначения места…
Теще Андрей сказал: «Покупаем щенка, курцхаара… Не волнуйтесь!». Та кисловато улыбнулась, но сделала вид, что обрадовалась.
За ужином Елена не выдержала, спросила:
— А где же денег столько возьмем? Опять поди с книжки снимать.
— Не бойся! — засмеялся Андрей, — мне в этом месяце премию обещала — выкрутимся.
— А вы знаете, что у них глисты бывают, — встряла теща, — Димочка бы не заразился!
Елена вопросительно посмотрела на Андрея, но он весело подмигнул Димке и махнул рукой.
На следующий день Андрей отпросился с работы пораньше.
Елена накладывала ему в тарелку жареную картошку и улыбалась: «Ты как Димка! Берешь обузу да еще радуешься!»
Андрей посмеивался и ел. «Ничего, ничего, — думал он, — дай срок, дай время».
Он сам помыл посуду, подмел пол на кухне. Потом вышел в коридор и сел на ящик с обувью. Смотрел, как собирается Елена, ждал.
Елена была красивая женщина, так, по крайней мере, казалось ему, — высокая, гибкая, с правильным чистым лицом, с большими распахнутыми глазами. Она выщипывала брови, красила волосы в какой-то ядовитый рыже-зеленый цвет, но он почти не замечал этого. В ее хороший вкус он верил прочно и убежденно. Даром что ли у них в квартире такой блеск и красота. Зайдешь с улицы, в жизни не поймешь, что он просто экскаваторщик, а не артист какой-нибудь.
Елена стояла перед зеркалом, расплющив на зубах верхнюю губу и нежно касаясь ее помадой. Сбоку казалось, что она улыбается.
— Андрюшик, — осторожно приоткрывая рот, говорила она, — а мама вчера сказала, что они туфли грызут.
— Ну что ж, — спокойно возразил Андрей, — пока положим обувь на шифоньер, а потом он приучится. Месяца два, и все.
В коридор вышел Димка, надел шапку и молча уселся рядом с Андреем. Андрей закурил папиросу, достал из ящика ботинки и начал их аккуратно зашнуровывать.
— Да, а пока он не приучился терпеть до улицы, — брезгливо отмахиваясь от дыма, продолжала Елена, — кто за ним убирать будет?
— Я и Димка. Правда, Димыч?
Димка согласно замотал головой.
— А когда ты на работе, а Димка в школе?
— Ну ты уберешь пару раз…
— Я не буду!!
— Ну хорошо, полежит, я приду и уберу.
— Что полежит? А пол! Недавно ведь красили… Ты что, соскучился по ремонту?
Димка испуганно переводил глаза с матери на отца. Андрей пальцами потушил окурок и положил себе в карман. На жену он старался не смотреть.
— Ты не ответил, — Елена повернулась к нему всем корпусом. Один глаз у нее был недокрашен, и лицо выглядело странным, асимметричным, как у камбалы. — А новый сервант, тахту ты тоже на шифоньер поставишь?
— Все. Баста! Никого мы не берем! Раздевайся, Димка!
Андрей, бледный, трясущимися руками, путаясь в шнурках и срываясь, снимал ботинки.
— Да ты что, Андрюш, я же так просто…
Громко, как сирена, завыл Димка. Андрей стоял на кухне и пустыми глазами смотрел на стену.
Елена из коридора, одетая, плача звала его:
