— Уж в чем его не упрекнешь, так это в отсутствии должного вкуса. Для наших папиков это такая редкость. Хотя, не исключаю возможности, что ему кто-то помог посоветовать сделать правильный выбор. В общем, не важно кто, но я его уже почти что заочно люблю. Как же я обожаю "русалку". Это же королевский стиль на все века.
— Неужели в таком ходят на свидания по ресторанам? Я думала в них гарцуют на красных дорожках на каких-нибудь кинофестивалях.
— Именно в таких и гарцуют. Потому что это верх элегантности и безупречный вкус в выбранном стиле. Ты хоть представляешь, сколько у нас стоят такие платья? Это же коллекционная модель. Там и не коллекционные как минимум от трехсот тысяч рублей.
— Охренеть, — повторила я вслед за Ксюхой на ошалелом выдохе. Не думала я на тот момент, что в моей голове тут же сработает встроенный еще со школы "калькулятор". — А чека к нему там случайно не прилагается? Тем более, если бирка присутствует.
— Как ты вообще можешь думать о его возврате в такие минуты? Это же… кощунственно.
А что я еще могла думать, как не о возможности избавить свою семью от позорного выселения из нашей любимой трешки? Да, платье, не передать словами, насколько было шикарно и по размеру, и моей фигуре подходило просто идеально — кремово-розового, буквально воздушного цвета, из ткани сплошь расшитой глянцевыми пайетками, отчего создавался эффект перламутрового сияния или блеска очень маленьких "чешуек", независимо от окружающего освещения. Ну, и сам крой — приталенная модель с расклешенной до самого пола юбкой; спина полностью закрыта, зато попу должно будет обтягивать весьма аппетитно. Вместо рукавов — небольшие "крылышки-плавники", горловина отделана почти невидимой вставкой из прозрачной сетки, которая совершенно не прикрывала единственный у платья вырез в виде конусообразной фигуры с очень длинной по центру полосой, не дотягивающей до пупка где-то сантиметра три или пять. Вроде бы ничего вульгарного и вычурного, скорее даже на редкость строгое. Но вот этот вырез… Лифчик под него уже не наденешь. Да и по улице, естественно в нем не пройдешься.
При любом раскладе, я смогу его надеть не более двух раз за всю свою жизнь. И едва ли Глеб Анатольевич (господи, неужели я теперь все время буду его так называть?) потребует мне его вернуть, если я запорю с ним свидание и накосячу по самое неотмоешься? К тому же к платью прилагалась коробка с не менее дорогими туфлями, дамская сумочка (видно, тоже коллекционная) и… "Скромный" серебряный гарнитур со вставками из натурального янтаря вишневого цвета в виде разлетающихся или взлетающих то ли бабочек, то ли стрекоз. Хоть янтарь даже для меня считался не таким уж и дешевым полудрагоценным камнем, но выглядело все это невероятно изысканное великолепие воистину по-королевски роскошным. Правда, что-то мне подсказывало, что его магазинной цены едва ли хватит погасить хотя бы десятую часть наших семейных долгов.
Вот такая я неисправимая. Пока Лунева восхищалась подаренными МНЕ подарками, я мысленно прикидывала, сколько сумею получить с них денег.
— Я обычный реалист, и мне сейчас как-то до лампочки, кощунственно звучат мои слова или нет. Меня куда сильнее в эти минуты волнует судьба моей семьи, а не в каком магазине купили данное платье и какой у него логотип торговой марки.
— Ладно, проехали. Тем более до вечера еще нужно дотянуть. Единственное, до чего твой папик почему-то не додумался, так это о накидке или манто. Но, видимо, он не следит за очень быстрой у нас сменой сезонов и вполне мог прозевать начало осени. Не переживай, найду что-нибудь у себя.
— Можно тебя кое о чем попросить? Не называй его хотя бы сейчас моим папиком. Я его даже в лицо еще не видела, как и он меня.
— Как скажешь. — Ксюха апатично пожала плечом и как ни в чем ни бывало полезла разглядывать другие подарки. — Тем более до вашей встречи осталось всего ничего. Когда вернешься, уже не отвертишься.
— Если вернусь.
— Да куда ты с подводной лодки денешься-то?
Хотелось бы мне с нее (я про мнимую подводную лодку) сбежать прямо сейчас и не оглядываясь, только вот некуда, да и совершенно никак. Тем более к вечеру мое волнение раскачалось до максимальной амплитуды. Другие бы точно и на ноги не сумели бы встать, а я умудрилась и встать, и не без помощи Ксюхи одеться. Отказалась, разве что, от предложенного ею успокоительного. Во-первых, я понятия не имела, что это за транквилизатор и до какого именно эффекта он должен меня довести, а во-вторых, хотелось бы смотреть на происходящее относительно ясным взглядом. Даже если и буду дико волноваться, заикаться и немощно блеять, то уж лучше так, чем выглядеть в глазах совершенно незнакомого мне человека разбитной пофигисткой. Не хочу никого вводить в заблуждение несвойственным мне поведением. Если у меня нет ни единого шанса честно, без потери гордости и чести, заработать нужную сумму денег, то от права вести себя по-честному и быть собой — отказываться не собираюсь.
