Но мысль увидеть его флиртующего с Луневой, почему-то совершенно не вдохновляла. Уж лучше не при мне и не сегодня. Дайте хотя бы с чувством выполненного долга уйти с вашего праздника жизни.
— И, да, думаю ты поступишь, как и любой другой в этом случае. Но, не переживай. Я не стану тебя за это винить. Более того, я даже не ручаюсь, что вспомню о тебе завтрашним утром. Впрочем, как и ты обо мне.
— Это может говорить только об одном, — что ж, похвально. Вызов принял и нисколько не постеснялся при свидетелях провернуть свой ментальный клинок через пристальный взгляд по моим еще не зажившим со встречи с Глебом свежим ранам. Даже дыхание слегка сперло от такого ничем не прикрытого напора. — Ты меня совершенно не знаешь и представления не имеешь на что я способен.
Силен гаденыш и глубоко докапывается. Так глубоко, что аж внутри буквально все перекручивается головокружительными спиралями, разливаясь под кожей сладко немеющей пульсацией. Еще немного и точно снесет крышу. Я уже и без того рассматриваю его упрямое лицо и потемневшие губы без какого-либо стеснения. Если бы не отрезвляющая мысль о том, скольких эти губы уже перецеловали…
Кажется, я и запах его сумела выделить в окружающем нас эфире до тошноты прокуренного воздуха. И он мне определенно понравился.
— И кто бы в этом сомневался? Вы же на словах все супер-пупер герои. Но как дело доходит до действий, сразу находите тысячу причин обо всем забыть.
— Видимо, ты не с теми парнями до этого знакомилась. Нельзя всех равнять под одну гребенку. И, разве я отказываюсь? Или, думаешь, у меня не хватит тямки? К тому же на память я никогда не жаловался.
О, если бы Мишке хотя бы процентов тридцать такого напора…
— Тогда, желаю удачи. Вперед и с песней, — так. Пора с этим завязывать. Иначе, если не остановлюсь… то уже не остановлюсь… А еще надо взять себе на заметку. Никогда не смотреть в глаза зеленоглазым красавчикам, а то загипнотизируют в три щелчка пальцев прямо на месте.
Так что, да, в итоге я банально сбежала, отступив первой, но каким-то чудом не показав своего полного поражения. Знал бы он, что победил… И не меня одну…
— Эй. И это все? Даже имени не назовешь?
Бедняжка, выиграть такой бой и сразу же упустить из рук главный трофей. Такое и врагу не пожелаешь.
— Чтобы облегчить тебе задачу? — удержаться от такого изощренного соблазна обернуться и бросить на него свой "прощальный" взгляд?.. Все-таки силы воли во мне вообще никакой нету и едва ли сейчас отыщется. — Прости, но нет. К тому же у тебя еще будет форы на пару часов. Кто знает, может успеешь придумать что-то куда более оригинальное, чем, скажем, трюк с гипотетической кражей моей сумочки.
Давать ему столь очевидные подсказки я изначально не собиралась. Даже не знаю, как она вообще слетела с моего языка, будто сама по себе — естественным рефлекторным выдохом. Хотя, что-то мне подсказывало, он не воспользуется ею. Чтобы у такого опытного сердцееда не пряталось в рукавах где-то с парочки колод козырных тузов?
Хотелось бы взглянуть на него в действии и может быть в чем-то слегка подсобить. Кто знает? Если ему удастся сделать то, что не получилось сегодня у Мишки, награжу его за все старания маленьким бонусом. Раз это мой последний день почти полной свободы.
А у вас такое бывало? Просыпаешься поздним утром (вернее, где-то уже посреди бела дня, в послеобеденный час), а на душе та-ак паршиво и буквально до рвоты моторошно, что хоть ползи (если найдешь силы) прямиком до туалета. И гребаный сон с четырех ночи и до часу дня, как мертвому припарка. Но не потому, что вчера хватил лишнего и намешал всякой не сочетающейся с друг другом дряни. Жутчайшим похмельем на грани жизни и смерти я никогда еще не страдал (спасибо предкам за столь ценную генетическую наследственность). А вот убийственным чувством безвозвратного проигрыша, когда успел подержать в руках заветный приз, а потом тут же благополучно спустил его в унитаз, это да. Такое еще долго не забудется.
Только-только откроешь глаза, а оно тебе сразу и по мозгам. Шаровым залпом из всех орудий одновременно по всем уязвимым точкам твоей ослабленной психики. Ори не ори, все равно не поможет, потому что внутренности давным-давно перемолотило, осталось только все это дерьмо выблевать и ждать следующего выворачивающего на изнанку наплыва нужных чувств. Будь они трижды неладны.
И, кажется, я-таки застонал, когда попытался разлепить глаза, тут же рефлекторно накрыв глаза и сдавивший тупой болью лоб ладонями. А ведь в моей спальне, мать его, на всех окнах умное стекло с регулируемой функцией нескольких уровней затемнения и полупрозрачности (терпеть не могу ни штор, ни жалюзи). Наверное, опять вчера по пьяни выставил не тот режим. Захотелось вдруг даже беспомощно похныкать. Но я кое-как сдержался, пока перекатывался по всклоченным сугробам очень мятой постели, тут же едва не ткнувшись носом в чью-то ногу, возлежавшую на одной из моих немецких подушек от Чалет.
