— Даже не представляю, что конкретно вы хотите услышать… — и опять ей приходится клеить дурочку. Правда, каких-то особых усилий для этого прилагать не приходится. Ее нервные передергивания плечами, головой и идиотская улыбка с не менее идиотским смешком совершенно не наиграны. Она действительно ощущает себя сейчас полной кретинкой, готовой уписаться от страха в любую секунду, если совсем уж чуть-чуть поднажать и сделать что-то из ряда вон выходящее. — Да… она встречается с вашим сыном уже целую неделю и не собирается этого прекращать. Похоже, они собираются даже афишировать свои отношения в очень скором времени.
— Серьезно? Афишировать?.. — а вот это оказалось нежданной новостью даже для Стрельникова-старшего. Настолько нежданной, что он и сам вдруг стопорнулся на месте всего в двух метрах от гостьи, с едва обозначенным удивлением выдохнув беззвучный смешок и лишь немного нахмурив брови. Или не нахмурив, а неосознанно поморщившись?.. Будто от очень глубокого укола раскаленной спицы в самую уязвимую точку его непробивной защиты.
— Простите, что о таких вещах вам приходится выслушивать от меня, но… Я сама не рада данной роли. И я совершенно не в восторге от мысли, что являюсь для вас сейчас очень плохим гонцом. Только… не думаю, что это шило будет так просто спрятать в ближайшее время. Я видела, с каким лицом Алька мне об этом говорила. А она не из тех, кто станет вываливать на голову далеко не близким подружкам то самое сокровенное, о котором вы только что упомянули. И то, что она призналась мне в этом сегодня, указывало лишь на ее настоящие чувства и… глубоко скрытое отчаянье. Мне кажется, она напугана. Очень напугана. Но… Простите еще раз.
То, что ей пришлось сделать в ближайшую секунду, едва ли можно было назвать разумным порывом. Особенно, когда тело рвется в совершенно противоположную сторону, а ты, ни с того ни с сего, вместо того, чтобы интуитивно отступить, наоборот, делаешь импульсивный шаг вперед, прямо на обращенное в твой живот острие невидимого ножа собственного убийцы.
— Я редко когда говорю о таких вещах или за кого-то заступаюсь. Но в этом случае мне сложно промолчать, потому что оставаться безучастным к происходящему было бы еще худшим преступлением, чем пособничать в обратном. Альке и без того сейчас нелегко. Финансовые проблемы с ее семьей, работа в эскорт-агентстве, куда она пошла из-за чистого отчаянья… давление вашего сына до того, как они переступили через разделявшую их черту недопонимания… Она заслуживает на право и любовь в этой истории, как никто другой. Я хоть и не имею никакого понятия, что испытывает к ней Кирилл, и насколько его чувства к ней глубоки и настоящие, но мне бы очень хотелось, чтобы у них все сложилось, и им бы не пришлось сталкиваться лицом к лицу с предвзятым недопониманием от самых близких для них людей. Вы ведь все равно проявляете к ней сейчас какие-то собственнические права, и я прекрасно осознаю, насколько это бывает неприятным, когда тебе прилетает от собственного сына в виде столь далеко неприятного сюрприза. Эмоции в такие моменты способны затмить любой даже самый здравый рассудок, как и привести не к самым разумным действиям, а в последствии и к запоздалому сожалению. Я хоть и знаю вас всего несколько дней, но что-то мне подсказывает, вы не из тех людей, кто станет что-то делать вопреки трезвого мышления. Вы явно из тех, кто сто раз взвесит, обдумает, а уже потом примет единственно правильное для конкретного случая решение. И на вряд ли вы захотите для своего сына участи шекспировского Ромео, пусть даже Алина для вас не так дорога, как он.
— Шекспировского Ромео?.. — то, что за весь отчаянный монолог Ксении Луневой Стрельников-старший ни разу не вставил собственной ответной ремарки, не перебивал и не просил избавить его уши от всего этого душещипательного идиотизма, можно было смело принять за хороший знак. А может и нет…
Может ему как раз и хватило всего этого времени, чтобы более-менее прийти в себя, оклематься и прокрутить в голове великомасштабный план действий на ближайшую пятилетку. И даже улыбнуться вполне себе умиротворенной улыбкой на последнюю метафору от своей безмерно наивной гостьи.
— Как жаль, что подавляющее большинство современных читателей и сотой доли не поняли из того, что было описано в данной пьесе Шекспира, и какие на самом деле там скрываются тайны обоих враждующих семейств от нынешнего обывателя. Уверен, сегодняшнюю трагедию, опиши ее кто из современных авторов, тоже лет через сто-двести начнут трактовать лишь поверхностно, утратив связь с нашей реальностью, как и с большинством связанных с нею понятий. Но, да… не могу с тобой не согласиться в очень многом.