Я и так до ее прихода пыталась совершить практически немыслимое — вытравить из себя въевшиеся под кожу ощущения от встречи с Глебом вместе с его физическим воздействием. Если принятие ванны хоть как-то частично мне в этом и помогло, то травмированные им нервы до сих напоминали о его близости и касаниях с невероятно живучей точностью. Как если бы он все еще находился рядом или того хуже… Маячил осязаемой тенью невидимого кукловода за спиной Ксении Луневой, контролируя своими ментальными манипуляциями все ее деяния и слетающие с ее языка слова.
Похоже, после выстраданных мною не в меру затянувшихся кошмаров, я испытывала вполне объяснимую потребность ответить главному виновнику своего нынешнего состояния очень даже обоснованной агрессией. Ведь самое худшее в этой ситуации — прекрасно понимать, кто довел меня за эту неделю почти уже до ручки, продолжая планомерно выводить из строя новыми ударами и контратаками, и при этом не знать, что же делать мне и как правильней поступить, чтобы в конец не облажаться. Хотя, про облажаться и именно сейчас, я думала в самую последнюю очередь. Я очень и очень сильно, буквально до остервенелой одури хотела ответить ему тем же. Хоть как-то, хоть чем-то. Достать до него, нащупать уязвимое место и загнать туда первое, что попадется под руку (желательно, если это будет нож).
Неужели он не понимал, что творил? Или на чужие чувства ему банально посрать? Даже если это чувства, будущее и жизнь его единственного сына?
— А что тут такого, если вспомнить, что это я его поцеловала первой и сама активировала в нем испугавшее даже тебя безумие? И кто сказал, что это была маниакальная одержимость от избалованного выше крыши мальчика-мажора? Вдруг он попросту влюбился, а все последовавшие за этим действия — вполне предсказуемая реакция на пережитую им ревность?
— Влюбился? В тебя? — наверное, Рокси совершенно была не готова к моим откровениям, по крайней мере, в такой подаче. Вот и не уследила за собственным языком, ляпнув первое, что там сформировалось на чисто подсознательных рефлексах. Но хотя бы спасибо за честность. Особенно за "веру" в мое женское обаяние, распространяющееся на определенных мужчин.
— А что, в меня нельзя влюбиться? Или для этого требуется что-то особенное и исключительное? — после такой иронии со стороны Луневой, жалеть ее далеко не слабую психику я уже больше не собиралась. Пришла вынюхивать и собирать нужную для своего заказчика информацию? Да бога ради. Кушайте, как говорится, не обляпайтесь.
— Нет, конечно. — поздновато она спохватилась, нервно хмыкая и так же дергая плечом. — Извини, сама не поняла, что ляпнула. Просто… В голове такое не укладывается после всего, что он успел наворотить за это время.
— Почему не укладывается? В голову можно уложить что угодно и как угодно, главное, знать с какой стороны лучше всего подступить. — и поведение Рокси — самое наглядное тому подтверждение. Глеб Стрельников ведь смог найти к ней свой особый подход. — Кириллу же как-то удалось раскрутить тебя на глубокий минет. Как-то сомнительно, чтобы он заставил тебя прямо через силу. Хотя, например, со мной для данной цели он вообще не применял никакого рукоприкладства.
Впервые за столь невыносимо долгий и тяжелый по восприятию день, я испытала нечто близкое к злорадному довольству и даже почти что-то похожее на приятное облегчение. Увидеть, как меняется реакция Луневой — это, скажу я вам, дорогого стоило. От самоуверенной и абсолютно невозмутимой пох*истки к враз посеревшей и потерявшей лицо бледной моли. И не удивительно. Ее же заранее не предупредили о таком раскладе событий, вот и приходится группироваться в пространстве прямо на ходу, попадая раз за разом впросак от моих совершенно нежданных выпадов.
— Так ты точно не стебешься? Кирилл Стрельников тебя-таки достал и принудил к сексу? Или что он сделал? Выкупил, как и меня, в агентстве на пару ночей?
Ага, конечно. На пару ночей он ее выкупил. Почему так скромно занизила? Давай уж сразу на неделю или месяц.
— Достать может и достал, а вот на счет остального… — я выдавила ироничную ухмылку, продолжая наслаждаться каждым, даже самым незначительным изменением на лице Ксюхи. — Уж что-что, а принуждением это сложно назвать. Да и кому я это рассказываю? Тебе ли не знать, каким он бывает убедительным и без применения физической силы. Хотя тебе, скорее, хотелось бы, чтобы ее применение все-таки в какой-то степени, но присутствовало.
Зря я, конечно, пошла в ва-банк, еще и в таком нестабильном состоянии. Но, в любом случае, едва ли я могла что-то потерять от этого. Лунева, если так подумать, находилась не в меньшей заднице, чем я сейчас.
— Так он что… — вот теперь это похоже на нее прежнюю даже более чем. Кривая усмешка, чуть вздернутые бровки в ответной иронии на мои далеко не пространные намеки. — Рассказал тебе свою версию нашей с ним очень тесной встречи? Как он меня обрабатывал в своем лимузинчике, и какой я была покладистой и податливой в его таких опытных в плане совращения руках?
