В комнату кто-то заходит. Я не поднимаю лица. Слышу восхищенный шёпот Эммы: «Ева! Вот ты где? Я тебя ищу. Как тебе повезло, ещё никого так дорого не покупали! Это рекорд. Не только в России, а вообще…Можешь себе представить?»
Быстро вытираю слезы, но все равно не могу успокоиться. Чувствую себя ужасно.
Эмма подходит и больно хватает меня за плечо, говорит грубым тоном:
– Ты, видимо, не понимаешь, как тебе повезло? Сидишь тут одна, страдаешь.
– Нет, не понимаю! – огрызаюсь я. – Что хорошего? Меня ему продали как вещь, и цена не имеет значения, я для него всего лишь вещь!
Эмма морщит лицо, говорит:
– Не знаешь ты настоящей жизни, девочка. Наверное, была бы твоя воля, вышла бы замуж за первого встречного?
Смахиваю новые слезы (что со мной такое? Обычно я никогда не плачу), отвечаю:
– Не за первого встречного! А за того, которого полюбила бы…
Наставница качает головой:
– И была бы дурой! Любовь ничего не стоит. Пустые слова, обещания. А потом не успеваешь оглянуться: и вот ты уже стоишь у плиты целый день, а вокруг тебя бегают орущие дети, а что делает твой муж? Правильно: лежит на диване и кричит, что ты мало стараешься. И до тебя вдруг доходит: твой муж тебя совершенно не ценит. А у вас с Ратмиром с самого начала все по-другому. Он отдал за тебя большую сумму денег, баснословную сумму! А мужчины всегда ценят то, что дорого купили. Посмотри хотя бы: как они без конца возятся со своими машинами.
Эмма говорит так запальчиво, что я теряюсь, хотела ещё раз прокричать «Я не вещь!» но слова застревают в горле. Неожиданно для себя думаю: а может, она в чем-то права?
Вот только Дарину купили в качестве любовницы… Ее изначально низко оценили.
– Пойдём, надо собираться. Тебя ждут, – прерывает мои мысли Эмма.
– Я что, уеду сегодня?
– Да, клиент так захотел.
Эмма резко подставляет указательный палец к моему лицу, как будто это пистолет.
– И не вздумай что-нибудь учудить, мы сразу узнаем! По договору, если ты не устроишь клиента, ему вернутся все деньги, а ты… Ты знаешь куда ты отправишься?
– Да, знаю, – отвечаю спокойно.
Я уже успела прийти в себя и собраться. Зря я потеряла самообладание и на минуту показала Эмме истинное лицо. Теперь она, возможно, будет подозревать меня… За мной могут следить. Вот дура!
Пока мы поднимаемся в мою комнату, как бы невзначай спрашиваю, кто купил Дарину.
– О, она тоже неплохо устроилась. Не помню имени… Ему нужен наследник. Родит и будет свободна.
– Свободна? – переспрашиваю я.
– Да. А чего ты удивляешься? Клиент сам выбирает, что ему нужно и на какой период, а потом… Будете делать все, что захотите.
– И вы не будете за ней следить?
Эмма бросает на меня грозный взгляд. Я понимаю, что перешла черту.
Она открывает дверь в мою комнату, велит собирать вещи и напоследок бросает:
– Наследника ещё надо постараться родить. Вдруг будут одни девочки. Как у меня.
Уходит.
На долю секунды мне показалось, что ситуация у Дарины не такая уж и плохая… Ее отпустят, я найду потом.
А сейчас понимаю: все просто ужасно. Дарина такая нежная и добрая, должна родить ребёнка и отказаться от него? Она не сможет.
Ведь это в тысячу раз хуже, чем быть чьей-то любовницей.
Ева
Быстро скидываю все свои вещи в чемодан. Выглядываю в коридор. Эммы нет.
Тихо выхожу и иду на цыпочках к комнате Дарины. Захожу, подруга стоит спиной и не замечает меня.
Подхожу ближе, вижу открытый чемодан, кладу руку ей на плечо:
– Тоже собираешься?
Дарина как будто отмирает, вздрагивает. Обнимает меня.
– Ева, – начинает реветь у меня на плече, – ты была права, это ужасное место, ужасное, а мы заложницы!
Глажу ее по волосам:
– Успокойся, не плачь, я что-нибудь придумаю. Я найду тебя! Ты только дождись, потерпи немного, хорошо?
Дарина отстраняется, перестаёт всхлипывать:
– Найдёшь? – спрашивает тихо.
– Да.
– Ева, ты просто тешишься ненужными надеждами.
– Просто знай, что я приду, и все будет хорошо.
Конечно, Дарина мне не верит, смотрит недоверчиво.
Мы ещё раз обнимаемся, и я возвращаюсь к себе. Повезло: успеваю до возвращения Эммы.
Я переодеваюсь в «городскую» одежду: джинсы и джемпер.
Эмма приходит через минуту:
– Готова? Отлично. Вот, возьми, это твоя родословная, – протягивает мне бумаги, – должна знать назубок. Пошли, тебя уже ждут, – улыбается, а меня пробивает мороз по коже, как будто внезапно подул холодный ветер.
С одной стороны, я должна радоваться: больше не воспитанница этого пансиона, я иду «на свободу» …
Но, с другой стороны, для меня наступает время, когда бездействовать больше нельзя. Я должна начать что-то делать. Я пообещала Дарине… И себе я тоже дала обещание давным-давно.
Спускаюсь по лестнице и вижу Ратмира у входа.
– Проверили все бумаги? – спрашивает Эмма, когда мы подходим, широко улыбаясь.
– Да, – отвечает ей и сверлит меня взглядом.
Эмма поворачивается ко мне и расставляет руки, обнимает меня.
– Желаю тебе счастья! – говорит наставница и даже целует меня в щеку.
Совсем на неё не похоже. Видимо, это все игра на публику ради Ратмира? Но ему и дела нет: смотрит отчуждённо, затем выхватывает чемодан у меня из рук. Мы выходим.
