Даже утром, когда дрема еще ласкает меня, я не могу отказать его рукам, что так нагло раздвигают ноги, и языку, что так стремительно будит меня, приводя к кульминации. Но как только он заканчивает и удаляется в душ, я даже тело не могу собрать, чтобы подняться, настолько за последние две ночи все онемело. Вчера он был весь день на работе, а ночью работала я. И сегодня я наконец смогу отравиться по адресу приюта, вчера я об этот говорила с Лиссой, и она призналась, что они не подумали об этом.
На тумбочке возле кровати дребезжит телефон, и это придает мне сил поднять голову. Надя. Она и вечером звонила и даже ночью. Черт дернул меня именно в этот момент приняться сосать как можно глубже. И надо отдать Никите должное, он не растерялся. Свернул разговор, схватил меня за волосы и не отпустил, пока в горло не стрельнула струя спермы.
Никита в одном полотенце, сверкая каплями воды на солнце, что заглядывает сквозь портьеры. Он разглядывает мое оголившееся бедро и отвечает на звонок. Прикрываю глаза и мечтаю оглохнуть. Теперь, когда все в курсе, он даже не уходит из комнаты, как это было раньше.
— Нет, Надя. Вы сами там решили дату, хотя я был категорически против. Так что выбирай все сама. Нет, я не могу. Сегодня я работаю. Дело не в любви, дело в рациональности. Ты торопишься, чтобы вошел в силу наш договор, а мы с тобой говорили, что дату назначаю я и только я. Я не обижаюсь, Надя. Я ставлю тебя перед фактом. Я не собираюсь отменять встречи ради выбора торта. Все.
Он отключается, а мне становится интересно, о каком договоре речь, но я даже глаз не открываю.
— Ты не спишь… А у меня есть еще пять минут, — говорит Никита, и я слышу, как шлепает полотенце об пол.
— Ты издеваешься! — подлетаю я, когда он-таки хватает мое бедро и смачно шлепает. — Пять раз! Да у тебя даже не стоит!
Его пальцы уже на внутренней стороне бедра, а губы у лица.
— А может я счет хочу сравнять? Не ты ли жаловалась, что я чаще кончаю?
— Я переживу, честно!
— Я не переживу, а то у тебя будут обо мне плохие воспоминания, — усмехается он и пальцами нащупывает влажные складки. — Вот видишь. Тебе и поднимать ничего не надо.
— Хватит, — выгибаюсь дугой, ногтями царапая его плечи. — Никита, тебе ехать на работу надо!
— Еще четыре минуты, — отыскивает он губы, и я замечаю бедром, что он-таки возбудился, и этот факт радует его как мальчишку. — Поставим рекорд?
Он закидывает ноги себе на плечи, приставляет головку, но тут все портит клаксон автомобиля. Первая мысль. Надя. Но потом Никита меняется в лице, судя по всему прекрасно зная, кому принадлежит гудок.
— Не понял, а он что здесь делает? — слезает он и вскакивает. И я бы могла бы его испугаться, если бы не знала, что ему со мной еще пять дней трахаться.
— Я попросила его приехать, чтобы отвезти меня в наш приют, — пожимаю я плечами и сажусь на кровати и подтягиваюсь. Поднимаю руки вверх и со смешком замечаю пульсирующую вену на виске Никиты.
— Наш… приют? — еле выговаривает он и прикрывает глаза, стискивая руки в кулаки. — С Камилем?
— Ты занят, я не хотела тебя беспокоить, — пожимаю плечами и встаю с кровати, чтобы пройти в душ. Но этот невежа стоит и смотрит, как я моюсь.
— С Камилем, блять?! Вы уже решили, что будете делать через неделю?
— Не кипятись. Я хочу восстановить свои настоящие документы, и забрать причитающуюся мне по закону квартиру.
— Зачем?! Твои документы готовы, квартира ждет тебя в Москве, но ты отказываешься туда поехать. Чем она тебя не устраивает?
— Ты знаешь ее адрес, ты ее купил, — поясняю я, делая шишку на мокрых волосах. — После того, как все закончится, я больше не хочу быть обязанной твоей семье, а тем более тебе.
— Допустим. Допустим я это принимаю и уважаю, хотя я все равно буду знать, где ты. Но почему ты попросила Камиля?
— Он позвонил вчера, спросил, как дела, сказал знает, где это, так что, — иду к шкафу и выбираю, что надеть. Не хочу больше провоцировать Камиля. Эта была глупость, и я за нее сегодня извинюсь.
Пока размышляю, Никита куда-то уходит, и я, думая, что он уехал, спокойно выхожу на улицу. И там Камиль разве что машет мне рукой в знак приветствия, а в следующий момент садится в машину и уезжает.
А я только и стою с открытым ртом и машу ему рукой.
Придется ехать на попутках, потому что просить Лиссу и ее водителя я не буду. Подтягиваю рюкзак, стрельнув в неадекватного Никиту взглядом, и иду к воротам.
— Не кипятись, — передразнивает он мою фразу и встает на пути. — Я отвезу тебя.
Я соглашаюсь по той простой причине, что Никита точно знает, куда ехать. А я лишь примерно. И точно причина не в том, что срок нашего пребывания бок о бок сокращается столь стремительно.
Точно причина не в этом.
— Ну что ты мне скажешь? — спрашиваю Никиту, когда музыка стала раздражать, а от мельтешения деревьев за окном тошнить. — Ревность или другая причина…
— Ревность, я и не скрываю. Не привык делиться.
