— Помоги мне, вот о чем я прошу. Не как любовница, а как… — он долго подбирает слова, а я уже понимаю, что готова согласиться. Быть с ним. Просто рядом. Участвовать в рейдах. Спасать детей. Ощущать его запах. Улыбаться. Просто любить. — Помощница. Секретарь. Как угодно. Не растворяйся в пустоте, как будто тебя и не было никогда. Ты же не сможешь без меня, а я всегда буду искать тебя…
Говорит он, говорит, ближе за коленки к себе подтягивает. Живот между словами целует, спускается к лобку и, раздвинув мои ноги, касается языком складок. Мягко, ласково, но я уже теряюсь, думаю о том, как мы будем добиваться успеха, наказывать гнилых людей этого мира. Будем вместе.
Зачем мне уходить, если он хочет, чтобы я осталась.
Язык становится смелее, убивая во мне остатки разума. Никита втягивает половую губку в рот, озаряя мое сознание светом наслаждения. Такого близкого, такого далекого и голосом, что рвется в голову, заставляет сгорать в огне желания быть только его:
— Скажи да, девочка, скажи, что будешь моей. Дождешься. Не уйдешь.
На самом краю оргазма он убирает губы и заменяет их членом, что входит как нож в мягкое масло. Теперь его губы на груди, обхаживают соски, а руки уже сжимают бедренные косточки, чтобы увеличить темп, как любит Никита. Чтобы толчки сбивали дыхание, чтобы мысли вылетали, чтобы звуки оглушали, вынуждая сказать так нужное нам обоим:
— Скажи мне да, скажи, что никуда не уйдешь, Алена.
Я открываю глаза, чувствуя, как их омут захватывает, чувствуя, как теряюсь в их глубине, но понимаю, что это обман. Не будет никакой помощницы, не будет общего успеха. Будут мои раздвинутые по расписанию ноги и его толстый член, что так гладко таранит нутро. Идеально. Невероятно приятно. Но неправильно…
— Нет.
— Что? — лицо меняется в секунду, становится озлобленным, напряжённым. А рука, так мягко гладившая мою поясницу, поднимается к лицу. — Если эта шутка…
— Нет, Никита. Нет, нет. нет! Сколько не мой общественный туалет, чище он не станет. Я не буду ждать тебя! Я уйду и стану счастливой. Без тебя… А помогает пусть Надя. И любит тебя тоже пусть Надя, — говорю все быстро, задыхаясь, теперь уже пытаясь сойти с кола, что замер внутри меня и пульсирует.
— Сука, — выговаривает Никита, выходит, разворачивая меня, и хватает за шею. — Ты думаешь, я дам тебе быть с кем-то еще? Ты думаешь, я стерплю мужика рядом с тобой?
Член вторгается обратно, и нежности больше не остается. Ко мне возвращается мой зверь, готовый разорвать плоть на огромной скорости, сломать меня, чтобы никому не досталась.
Пару мощных толчков и меня пробирает дрожь, а его член, кажется, только больше становится, и вот уже не осталось разговора, только движения, дикие, рваные, с горячим дыханием в ухо, с ненавистью за отказ.
Тело взрывается оргазмом ровно за миг до того, как внутри взрывается вулкан.
— Наверное, тебе действительно стоит по мне поскучать, прежде чем принять решение, — говорит он хрипло, но я только смеюсь, пока дыхание восстанавливается.
— Я скучала без тебя пятнадцать лет.
Он ничего не отвечает, поднимается, подтягивает штаны и идет налить себе воды. И я вижу, как трясутся его руки. Настолько, что на рубашке тут же образуется темное пятно.
— Неужели ты не понимаешь, как все это важно?! — спрашивает зло, кричит, стакан об стену разбивает. — Важно! Для меня! Для тебя! Для всех!
— Секс? — спрашиваю наивно, чем больше его злю.
— Это все! Политика! Власть! Я не могу просто взять и отказаться от всего, потому что тебе вдруг стало неприятно быть любовницей. Я же все равно буду рядом! Тебе надо подождать, когда я разведусь. Просто. Подождать!
— Вот и отлично, — говорю резко, обижаясь, пусть и глупо. — Как только разведешься, найди меня. Может в этот раз получится быстрее…
Он только делает ко мне шаг, уже готовый отомстить за дерзость, но тут нас прерывает стук в дверь. А следом голос прораба:
— Никита Юрьевич, там… Это… Ваша невеста приехала.
Наглядный пример того, что бы было, согласись я на роль любовницы. Жена пришла, я в шкаф. Нет, конечно, Никита в шкаф меня не усаживает, просто просит привести себя в порядок и взять какую-нибудь папку.
— Какую? — спрашиваю со смешком, делая высокий хвост.
— Любую, Ален, — выходит за дверь, оставляя меня одну, а я натягиваю вещи на влажное тело, надеваю джинсы и иду выбирать папку. Сметы, счета, будущие клиенты, благотворительные фонды. Эта подойдет. И вот уже с ней иду на выход, на улицу, где возле дорогого бирюзового спорткара Надя во всеоружии обнимает Никиту. Внутренности сворачивает узлом, но я сбегаю по лестнице и с улыбкой иду к машине. Два дня, Алена. Всего два дня, и ты больше ни одной минуты не будешь лицемерить.
— Надя, а мы как раз обсуждали вашу свадьбу… — говорю, и она снова лезет обниматься. Я принимаю эту фамильярность, бросив взгляд на Никиту. И даже успев подмигнуть, намекая на тройничок. Ну а что. Раз ему нужны обе, а Надя так любит со мной обниматься…
Никита щурит глаза и влезает в разговор.
— Я вроде бы говорил, что сюда приезжать не стоит.
— Ты и про рейды так говорил, но Алена ездила с тобой…
