Ивар напоминал дикого зверя. Гаррисону следовало бы насторожиться, когда собеседник обошел его, отрезал путь к отступлению, проулок-то оказался тупиком. Но он не придал этому значения. Гаррисон думал об удаче, которая наконец ему улыбнулась. О глупой Специи, которая наивно надеялась от него откупиться. Деньги Гаррисон возьмет, но в покое Августу не оставит. Зачем? Он много думал и пришел к выводу, что глупо отпускать курицу, несущую золотые яйца. Пусть вечно живет в страхе, содержит его. Притворившаяся подругой однокурсница собиралась замуж за важную шишку. Вряд ли ей захочется упустить такой куш, оказаться на улице в одних панталонах. Раз так, Августа станет платить. Столько и тогда, когда он скажет.
– Да так… – поморщился Гаррисон. – Кредиторы, конкуренты.
Ему не хотелось вдаваться в подробности. Хватило того, что с утра прислали омерзительное письмо. Если Гаррисон до конца месяца не найдет пятьдесят драммов, имение пустят с молотка. Не такая уж большая сумма, если разобраться, только вот в карманах сир Лорнов гулял ветер.
– У вас курева не найдется?
Гаррисон рассеянно похлопал себя по брюкам. Ну вот, кажется, он не только кисет, но и огниво забыл в той клетушке, которую по недоразумению временно называл домом. Придется прибегать к магии. Верно говорят, если день не задался с самого начала, мелкие пакости до ночи не отпустят.
– Я не курю, – холодно отозвался Ивар.
– Жаль! – протянул Гаррисон и спохватился: – Ну, давайте перейдем к предмету разговора. Кто кого вызвал, чью честь мне предстоит защищать?
– Честь? – Ивар на мгновение задумался. – Честь дамы. И боюсь, ваши услуги не понадобятся, я отлично справлюсь сам.
– Тогда какого темного вы меня сюда притащили! – взбесился раздосадованный Гаррисон. – Позабавиться?
– И это тоже.
Слова Ивара будто острым лезвием полоснули по горлу. Гаррисон подобрался, впервые за все это время взглянул на ауру странного незнакомца. Темный! Не на четверть, даже не на треть, перед Гаррисоном стоял чистокровный носитель Тьмы. Он ощущал ее дыхание, различал всплески, напоминавшие мерный рокот прибоя. Гаррисон попятился. Известным бретером ненадолго овладел страх. Он ледяными каплями стек по позвоночнику, мертвым озером застыл в животе. Однако Гаррисон быстро оправился. Чего он вдруг испугался? Ну темный и темный, пусть катится к своим Темным богам! Гаррисон сир Лорн не робкого десятка, если надо, самой владычице Бездны рожу набьет.
– Послушайте, господин хороший, не тратьте мое время! Если на вас напала скука, сходите в балаган.
Гаррисон попытался отодвинуть Ивара со своего пути, но словно наткнулся на скалу. Тогда, разозлившись, он толкнул его в плечо. Руку опалило огнем. Ругаясь, сцеживая воздух сквозь зубы, Гаррисон отскочил. Осторожно пощупал – на ладони действительно образовались волдыри.
– Повторяю один раз. – Тень Ивара нависла над противником. Тьма покинула кровь, черной дымкой заволокла тело. – Ты забудешь и об Августе Дзирт, и об Алисе сир Хайн. Не видел, не слышал, не помнишь. А если нет, я сделаю так, чтобы тебя не стало. Понятно?
Гаррисон моргнул. Ему угрожали? Но как этот темный связан с Августой? Любовник? Ну, Специя, ну, дрянь, натравила на него своего покровителя! Он как ее увидел, сразу понял: без протекции не обошлось, не могла Августа так разодеться, причесаться на свои деньги. Наверняка любовник и жениха ей подыскал. Кто он там? Ректор, граф вроде. В подробности Гаррисон не вдавался, а то бы быстро смекнул, кто перед ним.
– Да пошел ты!
В воздухе полыхнули искорки заклинания. Голодная Тьма облизнулась и поглотила их.
– Значит, не договорились, – с сожалением констатировал Ивар и усмехнулся. – Свой удар ты нанес, теперь моя очередь.
Гаррисон попятился, но уперся спиной в кирпичную кладку.
– Брось, из-за какой-то девки! Она дочь торговца, сто таких найдешь!
Языки Тьмы постепенно приближались, практически лизали ноги.
Гаррисон запаниковал, запоздало сообразив, что угодил в ловушку. Он предпринял отчаянную попытку нанести контратакующий удар, но мир перед глазами внезапно покачнулся, поплыл. Внутренности словно вывернули наизнанку. Рот заполнил отвратительный горький привкус. Кажется, его вырвало. Так и есть. Немного придя в себя, Гаррисон обнаружил, что лежит на мостовой в луже собственных испражнений.
– Тут тебе и место! – разрывая голову на куски молоточками мигрени, послышался грозный голос. Умом Гаррисон понимал: Ивар где-то рядом, но казалось, будто он превратился в одного из Темных богов и вещает одновременно отовсюду. – Считай последним предупреждением. Попробуешь шантажировать Августу, хоть раз откроешь свой поганый рот, хотя бы намекнешь, что она выдает себя за другую, и твои кишки разлетятся по окрестностям.
Гаррисон вызывал у Ивара брезгливую жалость. Шакал, притворяющийся волком! Такие годятся лишь для того, чтобы воевать с женщинами и заведомо более слабыми противниками. Неудивительно, что Гаррисон не преуспел в жизни. Ему бы пришлось работать, добиваться, преодолевать – словом, делать все то, чего он не желал.
Кончик сапога Ивара уткнулся в горло Гаррисона.
– Ну!
