Угроза голода — одна из глобальных проблем человечества. На эту тему размышляет известный фантаст А. Казанцев. Его герои, действующие в наше время и в недалеком будущем, строят в Антарктиде РіРѕСЂРѕРґ-лабораторию, доказывая возможность обеспечения людей искусственной пищей.Р
Невероятное растрогать неспособно.
Пусть правда выглядит правдоподобно.
Это может быть.
Это должно быть.
Это будет!
Яркой памяти дважды Героя Социалистического Труда, академика Александра Николаевича НЕСМЕЯНОВА в знак восхищения его жизнью и трудами этот роман-мечту посвящаю.
Мечта тогда ведет вперед, когда она отталкивается от действительности. Автор старался показать найденным только то, что уже ищется в науке, достигнутым лишь достижимое и выполненными те свершения, к которым стремится человечество.
Разумеется, в таком повествовании действуют лишь вымышленные герои, чистейший плод фантазии автора. Они не имеют ничего общего ни в характерах, ни в судьбах с теми реальными людьми, научный подвиг которых позволил автору представить себе выход из тупика человеческой цивилизации, о котором так часто говорят.
Пусть читатель помечтает вместе с автором, помня, что мечта – первый этап проектирования, и даже проектирования нашего грядущего.
Природа не может перечить человеку, если человек не перечит ее законам.
Существует мало людей, фантазия которых направлена на правду реального мира. Обычно предпочитают уходить в неизведанные страны и обстановку, о которой не имеют ни малейшего представления и которую фантазия может разукрасить самым причудливым образом.
Эту великолепную асфальтовую дорогу построили в Алжире в самом конце своего колониального владычества французы.
Профессор Мишель Саломак сделал тогда специальный крюк, чтобы показать ее своему русскому коллеге, молодому профессору из Москвы, которого вез на виллу роз.
Но сам он, французский химик и участник Сопротивления, бежавший из немецкого концлагеря, где выучил русский язык, вовсе не был владельцем виллы и прилегающих к ней плантаций. Все это принадлежало родственнику его жены мсье Рене, который стремился заполучить к себе русского химика.
Военные действия в Алжире то вспыхивали, то затихали, грозя всеуничтожающим пожаром. Попытки французов договориться с арабами с помощью группы «независимых мусульманских депутатов» результатов не дали. Все громче звучали призывы левых сил отказаться от колониального господства в Алжире. К ним примыкал и профессор Мишель Саломак.
Перед виллой красовался пышный цветник. С открытой веранды, с трех сторон окружавшей просторный дом с плоской крышей и фасадом в мавританском стиле, открывался вид на розовые плантации мсье Рене. Двести семь сортов роз! Он собирался создать в Алжире парфюмерную промышленность, заботясь о парижанках. Потому и был заинтересован в Анисимове, опубликовавшем заметные работы о запахе. Мсье Рене с минуты на минуту ждали с заседания Алжирской Ассамблеи.
Вечером розы пахнут особенно!
Анисимов и Саломак в ожидании хозяина виллы гуляли по дорожкам сада и вдыхали тонкий аромат.
Маленький подвижный француз говорил пылко и жестикулировал:
– Нет, нет! Для добрых голубых глаз былинного Добрыни Никитича – я в лагере слышал о нем, – для синтеза добра и силы у вас слишком строгий взгляд. Уверен, что русские иконописцы писали свои лики с кого-нибудь из ваших предков-богатырей. Но как пахнут здесь розы, мой друг, как они пахнут! – восклицал он, переходя от куста к кусту. – Клянусь бульварами Парижа, здесь, в Алжире, каждый сорт просто человечен! Смеетесь? Попробуйте вдохните этот аромат. Он девичий! Согласны? Или вот этот запах скромности. Он вам очень подходит. А есть зовущий, подобно взгляду женщины. Или нежный, словно первая ласка. Хотите, я найду вам кружащий голову, как объятия опытной возлюбленной? Рене хвастался даже особо душным, жарким, распутным…
– Вы просто поэт, профессор!
– Приходится поэтизировать, – вздохнул француз, – раз никто до сих пор не опубликовал теории запаха.
– Увы, мсье Саломак. На мой взгляд, такой теории пока нет, хотя выдающиеся умы пытались ее создать.
– Вот как? И у вас нет?
– Сам Рентген, по собственному признанию, стал физиком только ради того, чтобы разгадать, что такое запах. Но так и не узнал, хотя открыл икс-лучи, названные его именем.
– Но есть же гипотезы. Раз я чувствую – я понимаю!..
