– Новый, но пока не совсем.
Они говорят:
– У тебя крыша есть?
Я наверх показываю, говорю:
– Да вроде вот она.
Они говорят:
– Да, видать, у тебя эта крыша поехала, мы тебя про другую крышу спрашиваем.
Я говорю:
– Мужики, вы чего, крыши, что ли, ремонтируете? Говорите прямо, чего хотите.
Они говорят:
– Охранять тебя хотим, пока на тебя не наехали.
Я говорю:
– Я вроде по улицам осторожно хожу, никто вроде не наезжает.
Они говорят:
– Дома наехать могут.
Я говорю:
– Да вы что, у меня квартира маленькая, там даже не развернёшься, кто ж туда заедет?
Один говорит:
– Вот я сейчас развернусь и заеду. Хочешь, охранять тебя будем, тогда плати!
Короче, плачу им тридцать процентов. И они меня от себя охраняют. Месяц проходит – меня в налоговую инспекцию вызывают.
– Плати, – говорят, – новый налог ввели.
Я говорю:
– На что налог?
Они говорят:
– На «новых русских». Ты в прошлом месяце шесть миллионов заработал?
– Да, – говорю, – вот у меня и документы есть.
Они говорят:
– Ну вот, плати теперь налог семь миллионов.
Пришёл к своим мужикам, говорю:
– Мужики, сделайте мне гроб получше.
Они мне такой сделали, с инкрустацией, и на борту золотыми буквами вывели: «Слава КПСС». Выпили мы с мужиками, лёг я в гроб, и понесли меня хоронить. Несут меня, впереди оркестр, сзади народ толпой валит. Слышу, одна тётка объясняет:
– Генерала хоронят, который Белый дом два раза защищал.
Я мимо рэкетиров своих проезжаю, сел в гробу, говорю:
– Хрен вам, а не тридцать процентов!
Они говорят:
– Это почему?
– А потому что, – говорю, – я дуба дал и коньки отбросил, так что вы свои тридцать процентов можете получить на том свете угольками.
Мимо налогового управления проезжаю, встал во весь рост и кричу:
– Эй, вы, наложники, хрен вам, а не семь миллионов, в гробу вы меня все видали!
Они кричат:
– А налог на наследство?
Я кричу:
– Кому я должен, всем прощаю. А кому это не нравится, могут все мои деньги получить с моего наследника, «нового русского» – Сергея Мавроди.
Один раз русские войска дошли до Парижа, второй раз до Берлина, а сейчас «новые русские» завоевали весь мир без единого выстрела.
Русскую речь сегодня можно услышать на любом континенте, в любой стране, в любом магазине.
– Лёня, мене это платье не налазит ни на одну грудь!
Это наши люди оккупировали Брюссель. Во Франции в солидном магазине сам слышал, как одна дама говорила другой:
– Нинка, бери что подороже, пока Ашотик тебя любит, за всё заплатит.
А «новый русский» Ашотик, маленький, щупленький, но с большим достоинством, стоит у зеркала в сером советском макинтоше, ковбойской шляпе, ковбойских сапогах по пояс и смущённо говорит:
– И во всем этом надо ещё прыгать на лошадь?
«Новые русские» сейчас везде: на горном курорте в Австрии, на пляже в Анталии, в Сингапуре и Бразилии. На неприступной скале Сейшельских островов, так, что видно только с самолёта, по-русски написано: «Гадом буду, не забуду этих островов».
Мы не устаём удивлять мир. Нас уже всюду знают и ждут. Мы хотели силой заставить весь мир учить русский язык. Не вышло. А теперь сами учат, как миленькие: деньги наши получить хотят.
В Турции только и слышишь:
– Кожа, кожа! Наташка, заходи!
То ли действительно кожу хочет продать, то ли Наташку купить!
В Египте на базаре:
– Ваня, Ваня, давай, давай, давай!
Нет, чтобы «возьми» – «давай» кричат! В Австрии на горных курортах самая дефицитная профессия – инструктор со знанием русского, там и чехи, и поляки – все под русских теперь «косят». В Америке на одном магазине видел объявление: «У нас продаётся черный хлеб с красным икром!» В иностранных путеводителях наконец-то появились тексты на русском. Нас знают, нас узнают всюду. Вот хоть как вырядись и ни слова по-русски не говори – всё равно узнают.
Один мой знакомый «новый русский» всё удивляется:
– Слушай, как они узнают, что я русский? Пиджак на мне американский, туфли немецкие, рубашка голландская, брюки английские. У меня одни трусы российские, а они всё равно узнают.
Я ему говорю:
– А ты не пробовал молнию на брюках застегнуть?
Нам, конечно, многое непривычно, непонятно, особенно язык. То и дело слышишь в магазинах и на улице: «Ну, козлы, ни шиша по-нашему не волокут. Слушай, сколько мы уже к ним ездим, а они всё никак русский выучить не могут».
Некоторые из нас, конечно, учили иностранный язык, но то ли не так учили, то ли не тот язык.
Один «новый русский» мне рассказывал:
– Ты представляешь, я в Англии десять дней жил. Они, англичане, тупые. Десять дней с ними по-английски разговаривал, хоть бы кто понял!
