Когда стрелка над лифтом переползла с 2 на 4, холл почти опустел. Кабина со звоночком остановилась, с ритмичным пощелкиванием отодвинулась дверь-гармошка, и лейтенант с сержантом увидели молодую лифтершу в фиолетовой униформе и шапочке с кисточкой, балансировавшей на ее упругих кудрях. По преувеличенно широкой улыбке нельзя было понять, одобряет лифтерша или нет новую клиентуру отеля. В углу кабины вольготно разлеглась кошка «Метрополя». Она сонно заморгала, глядя на вошедших, и снова опустила подбородок на пушистый белый хвост
Мужчины вошли в кабину, и Роберт сказал лифтерше – на первый.
– Превосходно, господа! – взвизгнула она и ухватилась за край дверцы.
– Вам понравится, – заверил Роберт Ван Гура, который озирался вокруг, оглядывая изогнутые позолоченные карнизы.
– Еще бы. Я не усомнился бы в вас, лейтенант.
– Не найдется ли места еще для двоих? – послышался дребезжащий голос.
В коридоре показались Алоис Ламм и генерал Кроссли. Согбенный драматург тащился, цепляясь за локоть генерала. Кроссли шагал прямой как шомпол, с бесстрастным лицом.
– Ого, кто тут у нас, – проговорил Ламм, подойдя к лифту.
Лишь через мгновенье Роберт понял, что Ламм обращается к кошке. Сморщившись, старик погрозил кошке пальцем.
– Умно, очень умно, – бросил он и поднял взгляд на стоявших в лифте. Гримаса сменилась прежней безмятежностью. – Какая прелесть – она ездит на лифте! Бережет силы для охоты… Здесь как будто слишком многолюдно, генерал, а нам не помешает пройтись. Давайте спустимся по лестнице.
Роберт и Ван Гур шагнули вперед, запротестовав и предлагая подвинуть кошку или уступить свои места, но Ламм, цепляясь за Кроссли, уже потащился к лестнице, хрипло бормоча:
– Нет-нет, все хорошо, все прекрасно…
Сержант и лейтенант вернулись в лифт. Кошка в углу преспокойно закрыла глаза, не испытывая ни малейших угрызений совести. Ван Гур пожал плечами, глядя на Роберта:
– В Лисе все обожают кошек. Кое-где для них до сих пор строят маленькие храмы. Я вот никогда не понимал, какой в кошках смысл.
Выбор слов сержанта заставил Роберта усмехнуться.
– Не уверен, что у животных есть смысл. Они, как и мы, живут себе, и всё. Помню, был у нас конюх – такой крупный, лысый, малоразговорчивый. Я, маленький, спросил, отчего у него нет волос. Он поглядел на меня как на ненормального и ответил: «Потому что не выросли». Другие конюхи покатились со смеху. Я почувствовал себя дураком, а лысый – его звали Рейтер – не только не засмеялся, но даже не улыбнулся, ограничившись фразой: «Таковы факты». И вернулся к своей работе. Я часто вспоминаю об этом, когда случится задуматься, в чем смысл того или иного явления. Вы меня поняли?
– Да, – отозвался Ван Гур. – Хорошо сказано, лейтенант. Вот это и вправду хорошо.
Лифтерша закрыла дверцу, набросила задвижку и, попросив господ приготовиться, опустила рычаг управления:
– Это самая интересная часть, господа.
Слегка задрожав, лифт с тихим постукиванием начал плавно опускаться на своих цепях.
Говоря про смысл, Ван Гур имел в виду преувеличенное заискивание перед кошками: неумеренное восхищение, привычку заводить живые талисманы и оставлять кошкам лучшие куски, причем так поступали даже бедняки, которые сами не всегда ели досыта. Это уже была не бестактность школяра, говорившего с ним как со слабоумным, но непроходимая уверенность грубого школяра в своем превосходстве. Сперва этот Барнс посмел предположить, что Ван Гур неграмотный, а теперь счел, что Ван Гур впервые видит лифт, хотя именно в этой кабинке сержант и поднялся на четвертый этаж!
Каких оскорблений ждать дальше? Может, лейтенантишка научит его, где право, а где лево? Или покажет, как обращаться с ножом и вилкой? Или же молодой ублюдок перейдет прямо к делу и разъяснит Ван Гуру, как подтирают задницу?
Сержант и без того едва сдерживал раздражение. Что бы ни втирал Кроссли так называемым лидерам временного правительства (ну и команду подобрали – дубоголовый докер, еще один школяр и говорящий труп!), ситуация на Великом Тракте и не думала приближаться к капитуляции. Со стороны Кроссли это была лишь попытка прикрыть себе задницу. Никто не умеет так прикрывать задницу, как генералы, вот это как пить дать.
