Но на этот раз, когда кошки завершили сцену мочеиспускания и сели в круг в середине сцены, действие изменилось. Кошка с пестрой мордой вышла в центр и что-то уронила на пол. Кажется, комок шерсти? Черной шерсти? А ведь если задуматься, разве не черный кот неизменно фигурирует в пьесах? Как же называется…
Лорена непроизвольно ухватилась за позолоченный край оперной ложи, когда за пестрой кошкой в круг вышла полосатая и уронила на сцену клочок бумаги.
Представьте себе кошку, которая носит бумажки!.. Нет, но какие таланты! Сперва они подвинули актрис, а теперь отбирают хлеб и у собак?
Дальше все пошло как обычно: кошки мотали хвостами по доскам, смотрели друг на друга, мотали хвостами, смотрели, минуты шли, хвосты мотались, взгляды горели. Конец. Кошачьи актрисы уходят через дырявую крышу в звездную ночь.
Лорена выпрямилась и зааплодировала, но кошки на поклон не вернулись. Лорена чувствовала себя необыкновенно хорошо. В последнее время легкие будто налились свинцом, было трудно дышать, а в глазах темнело, но сегодня тело стало удивительно легким.
Завернувшись в холст с Ривьерой, она спустилась по пыльной лестнице в партер и через лабиринт заплесневелых портьер пробралась к проходу за сценой.
Лорена шла рассмотреть сценарий. На желтой измятой обложке значилось: «Ловушка для волка», Алоис Ламм. Об этой пьесе она не слышала, но можно не сомневаться, рецензии были разгромные.
Лорена высвободила руку и с интересом приподняла волглую пачку листков двумя пальцами. Отсыревший бумажный ком отвалился, оставив в руке Лорены единственную страницу.
«Томас несколько раз колет ножом Элдера Грея. Элдер Грей умирает. Томас начинает отпиливать Элдеру Грею голову. Дьявол с извиняющимся видом поворачивается к залу и говорит, перекрывая звук перепиливаемых хрящей и костей.
Дьявол: Он делает это каждую ночь, а я все никак не привыкну. (Томасу): Пожалуйста, перестань. Ты убил его. Это неприглядное зрелище утомляет зрителей.
Томас останавливается и всхлипывает.
Томас: Я любил его, а он любил ее. Что с нами произошло?
Дьявол: Я обошелся с тобой жестоко. Но есть и хорошая новость: ты теперь как я.
Томас: То есть как?
Дьявол: Коль скоро ты пролил родную кровь, ты можешь жить вечно и делать все, что тебе захочется.
Томас: Да на кой мне это сдалось?!
Дьявол потирает лицо в комическом огорчении».
Лорена выпустила страницу из пальцев. Ну и хитрый же негодяй этот Дьявол, оказывается! Это подразумевалось с самого начала, но все равно какая досада! Пьеса неплоха, решила она, но не настолько интересна, чтобы читать с листков, подмоченных кошками.
И она пошла взглянуть на оставленные подсказки.
Черный комок шерсти оказался куском мяса с черными волосами. Отшатнувшись, Лорена выпустила холст, который крепко сжимала, и бывший задник шумно рухнул на сцену. Лорена вздрогнула от холода, восхищенно покачав головой: ну и бутафорию научились изготовлять!
Нагнувшись за смятой бумажкой, Лорена увидела, что листок надорван на уголке и запачкан известковой пылью. На листке было крупно написано:
«Пожалуйста, вытирайте ноги перед входом в музей».
Так вот в чем дело! Кошачья пьеса была о музее. Это объясняло упорные переглядывания – ведь в музее принято рассматривать экспонаты. Смотришь на произведение искусства и поглядываешь на других кошек, которые тоже пришли поглазеть на произведения искусства. Ходишь в музей – держишься подальше от неприятностей. Проще некуда.
Лорена представила себя в кошачьем теле, гладком, длинном, молодом и властном, и почувствовала, как сзади заметался невидимый хвост. Да, такая роль ей по силам, а в отсутствие черной кошки им не помешает дублерша. В следующий раз, решила Лорена, она предложит свою кандидатуру.
Она повернулась поднять свою холщовую шаль.
В лазурной бухте Ривьеры оказался корабль, которого она раньше не замечала. Корабль приближался. Какой гений-бутафор делал этот задник? Лорена присела, чтобы получше рассмотреть.
– Эй, на палубе! – весело сказала она.
– Лорена! – донеслось в ответ. Стоявший у леера человек напомнил, что она слишком долго простояла в кулисах. Для нее есть роль.
– Черт побери! – ахнула Лорена. – Ни слова больше! – Она ступила на холст и оказалась на палубе Корабля-морга, хотя ее тело осталось на балконе, где она перестала дышать уже некоторое время назад.
Для каменщиков Айк принес две пары простых коричневых подтяжек. От них разило перегаром, но в остальном подтяжки были хоть куда. Айк настоял, чтобы самому надеть их на восковые фигуры.
– А ну-ка, парни, давайте, давайте…
Ди была тронута старательностью, с которой Айк пристегивал подтяжки, расправлял и пристраивал на плечах, как положено.
Наконец он отступил на шаг, и они с Ди постояли, любуясь каменщиками.
