Решётка с грохотом остановилась, бойцы зафиксировали ворот и бросились к воротам на перегонки. Тяжеленный засов слетел с пазов, как хворостина, и, пролетев над головой Роана, обрушился на подкрепление врага. Без особого эффекта, но выглядело как в горячечном сне. Створки, скребя по камню, пошли в стороны, и в узкую щель протиснулся первый из войска. Его тоже надо наградить, решил Роан, отбивая оскорбительно медленный выпад и на противоходе отсекая руку.
В окнах ближайших домов вспыхивает свет, и юный император ловит сонный и полные ужаса взгляды. Разрубил особо настырного солдата, наступил на дёргающийся труп и, вскинув меч, провозгласил:
— Услышь меня, Ковендар! Роан эль Скван вернулся, чтобы занять трон по праву крови!
Мощь Мардока многократно усилила голос и стекла по всему городу завибрировали в унисон. Люди в радиусе двух метров от Роана попадали на землю, зажимая уши. Даже горло резануло болью, а во рту стало солоно. Парень, сплюнув кровь, посмотрел на прибывающее подкрепление, воины стягиваются со всего города, стремясь остановить вторжение. За спиной через распахнутые ворота вливаются главные силы армии. От тесноты становится трудно дышать, а людской поток захлёстывает площадь, сшибается со стеной защитников. Гремит сталь, кричат умирающие, а брусчатка становится скользкой от крови.
Роан сипло засмеялся.
Дорогой читатель, я надеюсь тебе нравится «Курьер», не смотря на его скромную статистику. Потому что мне нравится этот мир и хочется в будущем вернуться к нему. А лучший способ сообщить мне об этом, это отправить любую сумму по этим реквизитам:Сбербанк: 2202 2036 2359 2435ВТБ: 4893 4703 2857 3727Тинькофф: 5536 9138 6842 8034Все собранные средства я честно потрачу на писательское топливо и жильё, чтобы и дальше радовать вас новыми романами. Спасибо!
Эллион смотрит на горящий город, над которым в Танце кружат Сёстры. Дым выписывает спиральные узоры, а гарь и мелкий мусор слоями расстелены в воздухе. В чаще леса утробно воют монстры, от воплей и хруста крошащихся костей дрожит земля. Ринзара и Лже-Ринзан стоят рядом, луннит покусывает ноготь и возносит молитвы Госпоже. Причудливое пламя закручивается локонами над крышами квартала знати, а на лице слуги Госпожи Тайна играет хищная улыбка. Эллион не по себе от такого союза, но если это позволит спасти Тишь и, возможно, Роана...
— Будем прорываться через войско? — Спросил курьер, похрустывая пальцами.
— Зачем? — С улыбкой спросил луннит, сделал шаг с холма в низину, пронизанную туманом. — Нам нужно добраться вон туда, на берег реки.
Указал на обрывистый и каменистый берег чахлой реки, почти заросшей рогозом и едва отличимой в тумане от равнины. Ринзара и Эллион переглянулись.
— Туда нельзя, туман.
— Серьёзно, а я думал, это дым от пожарища... — Протянул Лже-Ринзан, закатил глаза. — Пошли, нас трое и двое достаточно сильны, чтобы защитить третьего.
— Это всё... мне не нравится. — Сказала женщина, кутаясь в плащ и с тоской поглядывая на «танцующие», луны.
— Третьего не дано. — Луннит развёл руками. — Либо мы сейчас остановим аватара, либо он прокатится по Всем осколкам, и цикл повторится.
— Только разговор, — напомнил Эллион, шагнул вниз по склону. — На большее я не подписывался.
— Да, конечно. Судьба этого мира теперь зависит от твоего красноречия. — Вздохнул Лже-Ринзан. — Какие мы все удачливые...
Туман принял их, как болотная вода. Обволок со всех сторон, заглушил звуки и забил нос смрадом тухлых яиц. Ринзара прикрыла рот и нос краем плаща, сбавила шаг, держась позади луннита. Эллион шагает впереди, слушая лжебрата. А тот смотрит на нечто, похожее на компас из кристаллов соли и корректирует направление короткими фразами.
Туман Танца норовит увести в сторону, манит мерцающими огнями и глухо рычит. Его обитатели сбиты с толку поведением добычи, добровольно сунувшейся в логово смерти. Эллион шагает мягко, слегка пружиня, и старается оживить в сознании момент, почти такой же, когда в тумане сражался с чудовищем-медведем. Когда Сам Илмир наградил Всезнанием, сделав простого курьера своим паладином. Крупицы той мощи ещё сверкают в глубине души, но скорее как угли под слоем золы.
Чёрный Алмаз вжимается в грудь, старается забраться под кожу и нагревается.
«Слева»
