Служить курьером у нечисти – то ещё удовольствие, однако Макс послушно выполняет все условия сделки с демоном в обмен на здоровье младшего брата. Но кто сказал, что ставки не вырастут? Тьма ненасытна, она требует новых жертв, жаждет поглотить всё вокруг, и белый свет уже вот-вот сгинет в жуткой мрачной бездне. Сохранить равновесие между миром живых и миром тварей способен только Макс, вдруг обретший немыслимую силу. Но у всего есть своя цена, и заплатить за подвиг придётся самым дорогим, ведь счёт выставил сам дьявол…
Не думать, не вспоминать, не поддаваться ни единой эмоции… Не впускать в разум и душу ничего из того, что хоть как-то может привлечь внимание. Остановиться, замереть, исчезнуть, слившись с землёй и травой. Спина Лиса ныла от долгой и неудобной позы, плечи затекли, а по щеке полз муравей, но пошевелиться сейчас означало подать себя твари на сервировочном столе с кружевной салфеточкой.
Электронные часы на руке едва слышно пикнули. Через десять минут действие таблеток закончится, и Лис снова обретёт ясность мыслей и восстановит чувства. Главное – не ошибиться в расчётах, и, если они верны, значит, тварь уже покинула логово. Пунктуальная дрянь каждый божий день отлучается из своей обители лишь на час, чтобы найти новую жертву, а затем терзать и мучить её долгие месяцы. Питаться чувствами, воспоминаниями, не оставляя камня на камне от личности, чтобы в итоге разодрать и физическое её тело на части. Безжалостно изничтожить.
Сутки почти полного анабиоза подошли к концу. С тяжёлым вздохом Лис размял затёкшую шею и стал откапываться, разбрасывая в стороны комья земли и сухие листья.
– Теперь я понимаю, что чувствуют мертвяки, когда вылезают из своих могил, – хохотнул Санёк, отряхиваясь от грязи: даже в самых безнадёжных ситуациях его никогда не покидало чувство юмора. Тёмные глаза калмыка излучали спокойную уверенность.
Вскоре из своих укрытий показались Тоха Рыжий со шрамом от подбородка до брови и Гризли, получивший своё прозвище за лихой нрав и мощную фигуру.
– Превосходно, – кивнул Лис, поочерёдно переводя взгляд с одного товарища на другого. – Раз мы все живы, значит, тварь ничего не учуяла. – Он достал из нагрудного кармана какие-то камушки и бросил каждому по одному.
– Вкусняшки, – растянулся в хищной улыбке Санёк. – Обожаю! – И закинул камушек за щеку. Действие заговорённых оберегов длится не более часа, и, пока они находятся во ртах охотников, тварь не может увидеть или унюхать их. С этой секунды все разговоры прекращались, иначе обереги теряли свою силу.
Солнце опускалось всё ниже за стволы высоких сосен, и землянка, сплетённая из корней живых деревьев, растущих по кругу, наполнялась зловещими тенями. Лис уверенно подошёл к логову твари, брезгливо отшвырнул армейским ботинком еловые ветки, закрывавшие вход, и включил охотничий фонарик.
В ноздри Лиса ударил едкий запах мертвечины, и луч света выхватил из тьмы аккуратно сложенную на земляном полу гору костей, представлявшую собой подобие новогодней ёлки. Маленькие детские черепа украшали её на манер шаров, а крупные человеческие зубы были нанизаны на леску и развешаны в качестве гирлянды.
Вошедший следом Гризли едва сдержался, чтобы не выругаться, и лишь злобно сплюнул на пол. Его жену и двоих детей почти десять лет назад во время турпохода насмерть загрыз оборотень, и Гризли до сих пор не мог спокойно реагировать на такие вещи.
Как оказалось, тварь, на которую охотились друзья, «со вкусом» подошла к оформлению своего жилища: даже татуировки её жертв были вырезаны ровными кружочками и сшиты между собой, образуя покрывало на импровизированной кровати, сооружённой из больших берцовых костей. «ВДВ» – прочёл Санёк посиневшую надпись на одном из лоскутов жуткого кожаного одеяла.
Лис сложил большой и указательный пальцы и поочерёдно направил руку в разные углы лачуги, давая Саньку понять, где оставлять знаки. Тот кивнул в ответ и принялся мелком рисовать символы в намеченных местах. Это был план «Б»: поймать тварь в капкан, если план «А» не сработает, и уже затем решить, как выколоть ей глаз.
Тем временем Гризли, мысленно чертыхаясь и понося монстра на чём свет стоит, размещал под потолком из плотно сплетённых корней небольшую автономную лампу с таймером. Когда он закончил, её совсем не было видно. Лис оценивающе оглядел потолок и показал Гризли большой палец в знак одобрения.
Тоха вошёл в землянку последним. Он раздал охотникам блочные арбалеты, которые только что выкопал из укромного места неподалёку, и вручил стрелы с посеребрёнными наконечниками – каждому по одной. Затем Тоха выбрался на улицу, отошёл от землянки примерно на пятнадцать метров и также вооружился арбалетом.
В полной тишине Лис зарядил стрелу и занял боевую позицию за костяной ёлкой, Гризли притаился напротив, а Санёк у самой дальней стены – все приготовления были окончены, ловушки расставлены. Оставалось дождаться жертву.
Прошло двадцать три минуты, прежде чем наручные часы всех троих мигнули и погасли: Тоха сообщил, что тварь вернулась. Почти не дыша, охотники замерли в ожидании.
Склонив голову набок, как сломанная кукла, в лачугу вошла высокая фигура в грязной белой сорочке. Спутанные чёрные волосы полностью закрывали её лицо и спускались до самой земли, бледные тонкие руки безвольно висели вдоль туловища. Тварь двигалась совсем неслышно – охотники едва различали её силуэт в темноте.