Дед слегка изменился в лице, брови дёрнулись вверх, как будто он не ожидал этого вопроса.
— Хм. Бизнес, как ты выразился, у меня новый. Фабрика по производству свистулек, знаешь ли. Детских игрушек, народных татарских.
— Прелестно.
— Искандер мне помогает, как может. Техническим директором его взял. Развёлся снова, знаешь? Да, вы же не общаетесь… Ещё с детства…
Искандер. Что-то стрельнуло в голове. Что-то настолько одновременно и привычное, и знакомое, и болезненное. С этим именем и этим человеком явно были связаны какие-то воспоминания. Искандер явно был родственником, но кем? Вот бы спросить у Сида — но он остался в гостинице.
— Итак, десять копеек, все согласны? — предложил хозяин, прервав наш диалог.
Возражений не последовало. Таким образом, у меня оказалось фишек на пятьдесят рублей. Сумма абсолютно смешная для местного дона мафии, но, похоже, Тимофей Евгеньевич играл не для обогащения. Ему нравился сам процесс. Я прямо-таки видел, с каким азартом он наблюдает за мимикой соперников.
На стол лег электронный кошелёк — я уже видел такие, странная пластиковая карта с чипом, считывателем отпечатка пальцев и едва видимым электронным табло, на котором стояла цифра. Все перечислили туда по пятьдесят рублей.
Когда начали раздавать карты, я вдруг заподозрил неладное. В мирах Основного Пучка тоже было несколько вариантов колоды — русская, немецко-швейцарская, испанская, но в России всегда играли стандартной, французской колодой — по тринадцать карт каждой масти. Здесь же карт оказалось четырнадцать — цифры от одного до десяти, причём вместо туза была единица, а из рисованных номиналов были паж, дама, король и император.
— Напомни комбинации, — шепнул я Андрону.
Тот посмотрел на меня, как на идиота.
— Ты сел играть, не зная правил?!
— Ну… В той среде, где я играл — они могли быть другими.
Правила оказались вполне знакомыми. Пара, две пары, тройка, «улица» — стрит, «масть» — флеш, полный сбор, четвёрка и «масть по порядку».
— Напоминаю, главным образом для новичков, что любое применение сенса во время игры будет… строго караться. Итак, делайте ставки, господа.
Я играл осторожно, спасовав дважды в первых двух кругах. К тому же, передо мной сидел Андрон, и он в первых же двух конах удваивал, а то и дважды. И, разумеется, проигрывал.
— Сдаётся мне, что вы, Андрон Федотович, весьма азартны, — заметил мой дед. — Азарт обычно связан с пылкой натурой. Я вижу, вы — штайнер или вроде того — наверное, от дам нет отбоя?
— Я женат, — несколько грустно сообщил Андрон Федотович. — А вы, позвольте спросить?
— Вдовец, уже давно, — хмыкнул дед. — Знаете, у меня третья молодость! Встретил тут двух шикарных девиц. То ли морозный климат на меня положительно влияет, то ли что… Пас. Но я ещё, как выясняется, ого-го! Правда, Иван Аркадьевич?
Доктор кивнул и зачем-то пояснил:
— Я… некоторым образом уролог.
— И некоторым образом — лучший в Зеленогорье, — добавил Тимофей Евгеньевич.
Они переглянулись с дедом. Неужели мой дед проделал столь длинный путь, чтобы попасть на приём к доктору? Он поймал мой взгляд и, похоже, разгадал его. Поэтому пришлось парировать.
— Дарька, ты-то как? Всё так же женщин боишься? Ха-ха!
Я поймал довольный и злорадный взгляд Евгения. Он, как я заметил, тоже больше молчал и внимательно наблюдал за мной. Ему не терпелось выйти на дуэль. Но я не спешил.
— Нет, дедуль. Не боюсь. Я думаю, ты меня плохо знаешь.
Примерно к пятому кругу пришли неплохие карты, так называемые «коннекторы» — король и дама. А на флопе вышли десятка и «паж» — всё норовил назвать его валетом.
Если придёт девятка или император — могла выйти «улица», она же стрит, причём с королём в виде старшей карты.
— Поднимаю до десяти.
— Пас, — отозвался Потапенко.
— Поддержал, — отозвался Тимофей Евгеньевич.
— Пас, — дед сбросил карты и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Пас, — последовал его примеру Царенко, дядя моего однокурсника.
А вот Джек двинул в центр стола ещё фишки.
— Двадцать.
Андрон, который был дилером, казалось, первый раз за игру пасанул. Итого в круге остались трое — я, Тимофей Евгеньевич и Джек. Я видел, что он не блефовал, он был уверен в своей победе. Что у него? «Масть», то есть «флеш», не должна была быть, значит, он метит в какую-то комбинацию вроде «стрита».
— Подскажите, вы же остановились в «Конунге и паяце»? — спросил Царенко Андрона.
— Да, именно там.
— О, это моя гостиница и мой концертный зал. И как вам сервис? Есть какие-то нарекания? Завтра будет масленичный фестиваль, могу дать вам билеты в ложу.
— С радостью, но… Мы завтра отбываем. Итак, четвёртая карта.
Четвёртой картой вышла семёрка. Мне по-прежнему не хватало девятки или «императора», чтобы сложить «улицу», но я поставил ещё двадцать.
— Пас, — отозвался Тимофей Евгеньевич.
Он внимательно вгляделся в наши с Джеком лица, словно император перед ареной с юными гладиаторами.
— Сто! — рявкнул Джек.
Теперь я был точно уверен, что у него готовый стрит от семёрки до пажа.
— Поддержал.
— Уверен, Цим-циммер? Будет очень обидно проиграть мне… после всего, что было.
— Будет обидно, — кивнул я.
