Сейчас главное — не сорваться, не навредить своему новому «я», наконец-то вспомнил я. Нельзя поломать свою судьбу, потому что ей уготована великая цель.
Меня отпустили и повели под руки между рядов. Чувство было такое, как будто меня ведут на плаху.
За спиной послышался занудный голос ректора:
— Вызывается на допрос нарушитель устава… Кто там у нас по списку следующий?. Марк Каюмов…
Фамилия и имя показались знакомыми, но лицо не успел разглядеть. Взгляд скользил по головам в зале. Предыдущая личность моего носителя, вернее, его память, прорывалась и подсказывала. Вот Игорь Антуанеску, сын барона. Устроил драку в туалете, я тогда сильно травмировал колено. На смуглом лице застыла злорадная гримаса — он явно радовался тому, что со мной произошло. Вот Евгений Анадырёв, порвавший мой конспект по микрогравитации. Микув Сотрин — тайком подлил мне в чайник спиртного, а затем пожаловался коменданту.
Всё это было обрывками памяти, несвязными вспышками, ответами на образы где-то с периферии коры мозга. Сознание, вся центральная нервная система уже были замещены мною. Я припоминал, что все эти парни входили во что-то вроде местного закрытого клуба, или банды, или чего-то такого.
Ничего. Я всех запомню. И всем отомщу — не зря же я сюда пришел. Следует отблагодарить моего нерадивого двойника за то, что предоставил тело. А после уничтожу этот чёртов мир.
Мы вышли из зала и оказались в просторном вестибюле. Сперва я заметил охранника, стоявшего у входа. Затем поднял голову наверх…
«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАТИВНАЯ ИМПЕРИЯ»*
Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что десятиметровая карта на стене, выглядела, мягко скажем, весьма непривычной. Сибирское море вместо равнины, куча незнакомых островов, изменившаяся береговая линия… И десяток кусков-врезок по краям, обозначающих, по всей видимости, заморские колонии и протектораты.
Голос в голове, оставшийся от прошлого владельца тела, подсказал непонятные топонимы. Зеленогорье… Кауаианский Островной Край… Папуасский край. Петроостровский край. Сомалиляндский край. Русско-арктическая республика. Алеутская Республика.
Разобраться с политической картой — одно из первых, что следует сделать, когда мир отдан на заклание. Я был рад, что узнал об особенностях мира так быстро. Но взглянув на мир, я ожидал несколько иного портрета жертвы.
Мои размышления прервал вышедший из зала преподаватель. Молодой, худой, в черной мантии и при усах. Пожалуй, его лицо выглядело наименее отталкивающим среди всей той команды, которая засудила меня.
Охранник меня тут же отпустил.
— Ну, Циммер, я пытался, — преподаватель развел руками. — Если бы не ваша финальная речь… Я думал, что она будет более эмоциональна! Про карцер, как вы понимаете, была… игра на публику, так что мы можем произвести отчисление сразу, чтобы никого не задерживать. Я уже позвонил в канцелярию.
Имени-отчества его не вспомнил, но он показался мне искренним, и я кивнул.
— Лучше сразу. Спасибо. Верю, что пытались.
На лице преподавателя на миг отразилось недоумение.
— С вами… словно что-то произошло, Циммер. Всё в порядке? Нет, наверное, показалось. В общем, берегите себя.
— Всего хорошего, — кивнул я.
— Оревуар.
Меня повели по длинным коридорам.
— Ваше благородие, — сказал охранник. — То, что вы мне врезали — я вам прощу и никому не скажу. Но давайте мы так делать больше не будем.
Тут я внезапно понял, что уже давно изнываю от жажды, и спросил у охранника:
— Водички не найдётся?
Тот опешил и указал на выступ в стене.
— Вот, питьевая колонка. Но сперва скажите. Вещи сразу заберете? Думаю, вам будет лучше убраться поскорей, потому что сейчас из зала пойдет толпа.
— Давайте сразу, только дайте попить, — кивнул я и направился к указанной нише в стене.
Там была истёртая кнопка с выгравированной каплей. Нажав на неё, я обнаружил вполне знакомый кран кулера и одноразовые стаканчики.
После переселения в новое молодое тело простая вода показалась вкуснейшим напитком богов. Я мог выпить, казалось, целое ведро, но ограничился всего парой стаканчиков, затем скомкал тару и обернулся к охраннику. Тот коснулся гарнитуры в ухе. Только тут я заметил её наличие.
— Мне сообщили, что ваши вещи уже забрал комардин. Пройдёмте в канцелярию для оформления бумаги.
— Кто забрал?
— Эм… Ваш камердинер. Я забыл, как он назвался. Сид, кажется. Как-то так.
Сид, славный малый — прошлый владелец моего тела напомнил мне про него. Странного вида парень чуть старше меня работал слугой в доме у моей матери, периодически катаясь и ко мне, а сам дом…
Стоп. Я встал как вкопанный. Мои родители живы. Причём оба, хотя в большинстве известных мне реальностей я был или полным, или неполным сиротой.
Я взглянул в окно. И это не Москва, хоть университет и назван московским. Так где же я? Кто же я?
— Здорова, барь, — послышался баритон за спиной. — Ну, че ж ты так?
