– Подумала бы так, – начала я, – мои родители живы, они сделали все, чтобы наша семья была цела и счастлива. Да, наломали в юности дров. Да, совершали не только хорошие поступки. Но они всегда любили дочь, заботились о ней. Пусть их тайны останутся с ними, я секретов папы и мамы не знаю. Тамара и Илья, Павел и Марфа давно умерли. Есть Лена и Витя. Они еще молоды, счастливы. Они любят друг друга и меня, а я люблю их. Остальное не мое дело. Я узнала их тайны, и это не мои секреты. Несси, вы можете украсть кошелек?
– Конечно, нет! – воскликнула девушка.
– Но, подложив диктофон, вы украли чужие тайны, – напомнила я, – стоит ли говорить родителям, что занимались разбоем?
Инесса опустила голову, некоторое время молчала, а потом прошептала:
– Я не скажу. Это не мои тайны. А они мои любимые мама и папа.
– Интересный поворот, – сказал Иван Никифорович, когда я завершила рассказ о том, что услышала. – Мы не очень преуспели в этом деле, хотя кое-что узнали. Леонид Мартынов упоминал о Вадиме Гудове. Но мы не стали проверять его личность.
– Подумали, что местный олигарх нам не нужен, – призналась я. – Бывший начальник отделения милиции в Совине упоминал и о пьянице Ларисе Мазаевой.
– Зачем нам давно умершая алкоголичка, – решил помочь мне Димон. – Единственное, что о ней сообщил Мартынов: даже мать радовалась, когда фанатка водки пропала. Ну и я накосячил, не рылся в биографиях Виктора и Елены. Они же появились в жизни Инессы после смерти Тамары. Няня раньше, крестный отец позже. Первую жену Ильи они не знали.
Раздался звонок в дверь, и вскоре послышался голос Рины:
– Добрый вечер!
– Уж ночь наступила, – возразил незнакомый женский голос, – я Валерия Михайловна, врач. Коту надо сделать укол?
Я вскочила и поспешила в столовую, куда, судя по звукам, отправились Рина и ветеринар.
– Где удобнее положить Альберта Кузьмича? – засуетилась Надежда Михайловна.
– Кого? – спросила врач.
– Британца, – объяснила я, – его так зовут. Если позвать просто Альберт, он никогда не явится.
– Он же кот, – улыбнулась Валерия, – не царское дело откликаться на одно имя. Если вы не против, давайте уколем его на столе.
– Конечно, – сказала Ирина Леонидовна, – устраивайтесь, как вам удобно.
– Кое-кому не нравится, когда животного кладут туда, где едят, – объяснила врач, – пожалуйста, принесите бумажную пеленку и небольшое одеяльце, чтобы ее прикрыть. Некоторые коты наотрез отказываются на пеленке лежать, рвут ее когтями.
– Все приготовлено, – затараторила Бровкина, – сверху лежит бордовый пледик. Мы так делаем, когда приезжает парикмахер вычесывать Альберта Кузьмича и кабачков.
– Кабачков? – удивилась Валерия.
– Мы так называем Мози и Роки, французских бульдогов, – объяснила я.
– Несите кота, – велела врач.
– Его заранее поймали и в перевозку посадили, – сообщила Рина, поднимая контейнер, – вот!
Доктор открыла дверцу.
– Выходи, милый, небось надоело в тюрьме находиться!
Альберт Кузьмич медленно выбрался на свободу.
– Дай-ка я тебя посмотрю, – ласково сказала врач.
Мы замерли. Минут через пять Айболитша поинтересовалась:
– По какой причине ему прописаны антибиотики? Кот выглядит здоровым!
Рина прижала руки к груди.
– Есть у него привычка: как только увидит парикмахершу, сразу лужу делает и удрать пытается. В последний раз он писал кровью.
– Анализы сдавали? – осведомилась ветеринар.
– Они какой-то ужас показали! – прошептала Бровкина. – Но, наверное, это из-за масла.
– Масла? – заморгала доктор.
– Он писает! – заявил Димон. – Сейчас увидите, сколько крови!
Коробков подождал, пока кот прекратит мочить плед, схватил Альберта Кузьмича и запихнул его в перевозку. Надежда Михайловна сдернула одеяльце.
– Ужас!
– Скорее уколите его, – взмолилась Ирина Леонидовна, – вдруг Альберт Кузьмич… Ой, не хочу это говорить.
Доктор молча смотрела на пеленку, потом вдруг спросила:
– Плед вы всегда стелите, когда приезжает парикмахер?
– Да, – подтвердила Надя.
– Именно этот? – уточнила Валерия.
– Именно этот сегодня второй раз, – прошептала Рина, – раньше клали беленький, но он со временем перестал отстирываться, запах не уходил даже после долгого полоскания, поэтому мы поменяли его.
– Поняла, – кивнула ветеринар, – сделайте одолжение, принесите новую пеленку и теплой воды.
Надежда Михайловна живо выполнила ее просьбу.
Дальнейшие действия врача вызвали у всех изумление.
Валерия постелила около испорченной подстилки новую, взяла плед и сказала:
– Видите, у него мокрая сторона справа, а я кладу на бумагу левую, сухую. Кто-нибудь проведите ладонью по одеялу и скажите: оно влажное?
Иван Никифорович быстро проделал требуемое.
– Нет!
Валерия подняла чашку с водой и вылила ее туда, где мой муж только что орудовал руками.
– Что вы делаете? – не выдержала я.
Врач сняла покрывало.
– Ой! – подпрыгнула Ирина Леонидовна. – Ой!
– Красное пятно, – объявил Димон.
– Кровавое, – добавила Риччи.
– Кот туда не писал, – сказала я и начала смеяться.
Валерия открыла перевозку.
– Альберт Кузьмич, вы свободны. Умница, котик, не дал себя зря антибиотиком колоть. Просто плед плохого качества, он линяет.
