Куриная слепота полностью

ЛАРИСА.Хорошо я всё выстирала, всё белое, чистое. Что-то в этом есть от вечности, от вечно белого чего-то, от этих простыней, наволочек, вышивок, кружев. Их у вас так много, Митя. Это от мамы и бабушки осталось? Я так и поняла. А спите на матрасе, набитом листьями. (Пауза.) Тут так же тихо и страшно, как и у меня в той комнате, в которой я жила в самом начале в Москве. Не было мебели, не было ковров, было пусто, впереди была новая жизнь, я была счастлива, было тихо, трамваи стучали один за другим за окном с пяти утра до двух ночи. Я ждала роли, ждала звонка режиссёров и, чтобы не пропустить долгожданного звонка, первое, что я себе купила и поставила – был автоответчик. Три дня телефон молчал, никто не звонил. Я пошла на улицу, позвонила себе из телефона-автомата и сказала на плёнку: “Здравствуй, Ларсик, – сказала, – как ты поживаешь? Всё будет хорошо, Ларочка, всё будет хорошо.” Бедный мальчик, успокаивал меня, говорил так, а сам умер. Мне давно не звонит никто. Знаете, что я подумала? Небо везде одно. Вообще всё в жизни очень похоже. В Москве есть пруд и тут. В Москве телебашня рядом с домом и тут. В Москве купленная картошка чернеет через три дня и у вас, Митя, тоже. В Москве я живу без денег и тут. В Москве я одна и тут. В Москве везде спрашивают: “Кто последний?”, а тут: “Кто крайний?” Я крайняя, я. (Пауза.) Нет, я живу, я нужна, я жива, я буду жить. Боже мой, дальше мне надо идти, дальше, босиком по дорожке, посыпанной разбитыми бутылками. Бедная кошка, умерла. Я не говорила вам, Митя? Я позвонила в Москву: кошки нету, сказали. Умерла. Ушла без меня и умерла. Кошки уходят умирать, знаете, да? И другой не будет теперь уже кошки, умрёт. Хотя зачем держать дома животных? Не надо держать и их любить. Все держат. Только это не любовь к животным, нет, Митя, это – эрзац: что-то среди людей не в порядке, люди в толпе от одиночества сдыхают, потому-то заводят кошек, собак, хомячков, змей.

НАТАЛЬЯ. Ну да, типа того что, звонила она. (Сёстрам.) Ну про всех она судит, рядит, про всех она на место ставит всех, ну что за человек, вот ведь беда что делает с человеком, а ещё артистка ведь и правда.

ЛАРИСА. Что вы всё время говорите, я вас не понимаю? Вы по-русски?

НАТАЛЬЯ. Нет, по-иностранному типа того что.

ЛАРИСА. Толя не пришёл ещё? Мне ехать. А у нас с ним были некоторые планы.

НАТАЛЬЯ. Никаких планов. Мы в говне родились, в говне помрём, никто никуда не поедет, не думайте. Какие планы?

ЛАРИСА. Нет, так. Если он вам не говорил, зачем же я буду. (Пауза.) У Алекса на подбородке ямка. Я сегодня вдруг подумала, что ямка на подбородке только у дегенератов, идиотов и дебилов. Чтобы слюни плавнее стекали с губ, в ямку. Не для красоты, нет. А потому что это практично. Фу. Ямка на подбородке.

НАТАЛЬЯ. У меня тоже ямка.

ЛАРИСА. Правда? Да. Ямка, будто её обрабатывали каким-то инструментом.

НАТАЛЬЯ. Надфилем. Или рашпилем. И у Толика ямка.

ЛАРИСА. У Толика на животе ямка.

НАТАЛЬЯ. Вам виднее, я его не раздевала, на живот не заглядывала.

ЛАРИСА. Шла с вокзала по улице, нищий закричал: “Не доставай свои деньги, Боровицкая, не надо, не возьму!” И матом, матом меня. Может быть такое?

НАТАЛЬЯ. Может. Узнал, типа того что.

ЛАРИСА. Митя, я вам открою тайну. Меня никто не может узнать. И в газетах про меня ничего никто не напишет. И правильно, и замечательно. Я не рок-звезда, чтобы обо мне писали в каждой газете. Я – художник, творец. Я талантлива. Я ужасно талантлива. Если б вы знали только, как многое я могу. В трудностях познала жизнь и смогу теперь сыграть, что угодно.

НАТАЛЬЯ. Да уж. Про что-нибудь красивое теперь играть будет, в платье блестящее красивое нарядится. А про подвал наш забудете. Но мы не забудем.

ЛАРИСА. Вы не выведете меня из себя, не старайтесь, я не слышу, я разговариваю только с Митей, не с вами. Тише! Митя, был у нас в театральном институте на курсе один студент, разнервничался на выпускном, когда дипломы вручали, заплакал, сказал громко, со слезой: “Вы обо мне ещё услышите!” Прошло двадцать лет. Его не слышно, не видно, и где он – никто не знает вообще. Где он теперь. Может, он в вашем городе живёт. И работает на заводе, к примеру, наладчиком. (Пауза.) Ну, что же. Я поехала, Митя?

НАТАЛЬЯ. Да ступайте. Третий день собирается, а, девочки? Она теперь всё с Митей, его охмуряет, с Толькой не вышло. Толька её стукнул вчера аж, на поминках, как выпил крепко, она над ним всё надсмехалась, мол, костюм фальшивый на нём, типа того что. Билет-то взяли, нет? У вас ведь денег нету?

ЛАРИСА. Ну, что вы. Я богата душой.

НАТАЛЬЯ. А вы душой за билет заплатите? Или проводнику чем другим будете платить? Я заметила, что вы умеете так быстро сходиться со всеми.

ЛАРИСА. Встречный вопрос. А вы почему не в регистратуре регистрируете? Дома сидите? Шли бы.