Я, наконец, исполнил свою давнюю мечту — организовал-таки следственное управление. Причем не обычное (таковые в любой стране встречались), а с прикрепленным научным отделом. Даже знание того, что у каждого человека — индивидуальные отпечатки пальцев, было прорывом и откровением. Так что мои следователи набирались опыта, изучая яды, сорта табака, разновидности следов и многое другое. В перспективе я планировал ограбить Конан Дойля и выпустить несколько рассказов про Шерлока Холмса в качестве рекламы нашим детективам. Но это когда они опыта наберутся настолько, что их не стыдно будет отправлять помогать своим коллегам в других странах.
Возвратиться в Курляндию я собирался к весне 1718 года, поскольку у нас была запланирована встреча с Петром I. В этом варианте истории делать в Париже ему было совершенно нечего, а вот обсудить с ближайшими соседями торговлю и помощь во вполне возможной войне с Турцией — это необходимо. Хотя я полагал, что если данная война и случиться, то не скоро. Туркам от недавних поражений еще очухаться нужно. Особенно после того, как Евгений Савойский разбил турецкие войска при Белграде. Хотя, с другой стороны… как говориться, лучше перебдеть.
Осторожная версия Петра, который продумывал свои шаги, мне нравилась гораздо больше, чем та, которую я знал по учебникам истории. Расчетливость императора сказывалась буквально во всем. Ну, не любил он, например, Москву. Слишком неприятными были детские воспоминания (хотя и не такими жуткими, как могли бы, мне ли не знать) Однако Петр не потащился организовывать стройку на болотах. Он поступил мудрее — начал возводить Новую Москву на некотором расстоянии от старой. С широкими проспектами, прямыми улицами и прекрасными домами — по последнему слову архитектуры и техники.
Планировал Петр посетить и Ирландию с Шотландией, но это уже после Курляндии и без меня. До сих пор сын лично встречался только с одним королем — Яковом Брюсом. Так что пора расширять горизонты. Очень удачно, что ему подвернется возможность потренироваться «на кошках» — то есть на лояльном нам правителе. И надеюсь, моя разведка в Шотландии не оплошает. Страшно хочется узнать — что же стребует Петр с Якова Брюса за свою помощь в занятии шотландского трона.
Надо бы обсудить с сыном кое-какие детали! Однако мой порыв пообщаться с Якобом был пресечен одной из служанок.
— Их величества дремлют, — сообщила она.
— С чего это? — удивился я. — Время всего четыре вечера.
— У его высочества наследника резались зубки. Няньки не могли его успокоить, и ее величество всех разогнала. Его величество пошел успокаивать супругу, и теперь там тихо.
Ну-ну… Франсишка действительно оказалась с характером. И над ребенком буквально тряслась. Среди коронованных особ такое редко встречается… тем более в 18 веке, когда детская смертность, даже в богатых семьях, очень высока.
— Посмотрим, — пробормотал я, и на всякий случай постучал. Отклика не было.
Я вошел в огромную комнату, которая была отведена под спальню внука, и увидел просто идиллическую картинку. Двое родителей, утомленные укачиванием младенца, действительно дремали сидя, склонив друг к другу головы. А вот наследник не спал. Он с любопытством на меня смотрел и деловито обсасывал большой палец правой ноги. Я тут же вышел из комнаты и потребовал подать мне аппарат Салливана[30], чтобы запечатлеть этот момент. Ну а потом картину нарисовать, поскольку сохранялись снимки пока что не очень.
Поговорить с сыном получилось только с утра. Визит Петра I следовало обсудить заранее, поскольку встречаться мы с ним будем по очереди. Моим первым интересом была Тверь, поскольку брат мой был уже очень плох, и врачи никаких утешительных прогнозов не давали. Типа, возраст, чего вы хотите? Блин, да он меня моложе вообще-то! Александр и Карл Якоб, например, вполне прилично себя чувствуют. Может потому, что ведут более активный образ жизни?
Понятно, что мой племянник Михаил Федорович займет место отца. Но он уже стопроцентный русич. А я не хотел упускать Тверь из-под курляндского влияния. Слишком много было вложено и в нее, и в город Гусь, ставший промышленным центром. Да и связи с Уралом и Сибирью не без помощи брата поддерживались. Пока он был жив, никто не поднимал вопрос о курляндских привилегиях. Но что начнется, когда его не станет?
— Ты думаешь, что отношение к нам русского императора изменится после смерти дяди? — нахмурился Якоб, когда я поделился с ним своим взглядом не проблему.
— Петр Алексеевич — весьма прагматичный человек. Дружеские отношения между странами он, скорее всего, будет и дальше поддерживать, тем более, что император женат на твоей родной сестре. Но и выгоду для своей страны он урвать не забудет. Сейчас на русских заводах выпускают собственные станки, страна торгует собственным эксклюзивным товаром — один васильевский фарфор чего стоит. Так что Курляндия в качестве торгового партнера если и нужна, то на других условиях.
— Свой флот, свое оружие, свои колонии, — помрачнел сын. — Тебе не кажется, что мы как-то чересчур усилили Россию?
