В 1948 году у Курляндского выходит еще одна монография —
Решение вопросов врачебно-трудовой экспертизы и правильное определение возможностей трудоустройства и приспособления к труду инвалидов имело исключительное значение. Оно могло быть правильным только в том случае, если было основано на сочетании как социальных, так и медицинских факторов. В. Ю. Курляндский говорил, что «снижение инвалидности является благороднейшей задачей исследователя».
Страна тяжело переживала послевоенные годы. Разоренные села и города, опустошенные земли. Задавленное сталинской политикой беспаспортное крестьянство страдало от голода и холода/ Пахали на лошадях. Вырубали фруктовые сады, которые облагались суровыми налогами. Городу было не легче. Не сразу были отменены карточки, а в появившихся коммерческих магазинах цены были мало кому доступны. Горожане теснились в густонаселенных коммуналках или бараках. В школах дети учились в три смены, а по ночам в столице разбойничала «Черная кошка».
Но жизнь брала свое. Наступило второе послевоенное лето, и Курляндский с женой и дочерью в отпуск поехал к морю.
Когда в прежние годы в Сочи пассажиры выходили из поезда на платформу маленького провинциального вокзальчика, их обволакивал густой, наполненный резкими запахами южных растений воздух. Это было похоже на то, как будто вы вошли в московский парфюмерный магазин ТЭЖЭ, весь в зеркалах, стекле, хрустальных флаконах и неземном аромате. Сегодня Сочи — город высотных зданий, проспектов. Благодаря прямым улицам город хорошо проветривается. Воздух теперь не такой влажный, лишенный той насыщенности ароматов, которая была ему присуща.
В сорок шестом году это был город одноэтажных побеленных домиков, утопающих в розовых и олеандровых садах. Вечерами, когда черное южное небо сверкало низко висящими звездами, по улицам носились тучи мерцающих светлячков. На всех площадках, где только можно было натянуть экран из белой ткани, ставили скамейки, сажали на стул кассиршу и крутили трофейные фильмы с великими, неизвестными стране актерами.
Курляндские отдыхали по курсовкам при санатории «Светлана». Курсовки обеспечивали проживание в частном секторе, питание, лечебный пляж и Мацесту. Дом, в котором остановились Курляндские, стоял на горе в центре города, а под обрывом на берегу реки находился лагерь военнопленных немцев. Оттуда доносились звуки губной гармошки, смех, чужая речь.
В первое же раннее сочинское утро приехавшие отдыхать Курляндские проснулись от взрывов. Зазвенели стекла в окнах, под окном, внизу в лагере зашумели его обитатели. В воздухе повисла тревога.
Оказалось, к берегу прибило мины, и их взрывали. Это был эпизод, а в остальном отдых был прекрасным.
Распорядок дня регламентировался столовой и морем. Перед входом в столовую — длинное временное строение, похожее на барак, — местные жители продавали огромные, темнокрасные помидоры и плоскую морскую гальку, на которой масляными красками были нарисованы море и кипарисы.
В столовой в обед появлялся мальчишка лет десяти. В чистой застиранной майке и трусах до колен, с огромной книжкой «Приключения барона Мюнхгаузена» подмышкой. Это был беспризорник. Зимой он жил где-то севернее в детдоме, а летом убегал к морю. Сердобольные подавальщицы кормили его борщом, кашей и разрешали брать хлеб, лежавший горками на тарелках.
К пляжу шли мимо фонтана на берегу, в котором всегда плескались мальчишки, явно пренебрегая морем. Курляндский каждый день спрашивал у них: «Как пройти к морю?» В полном восторге от тупости прохожего мальчишки каждый день объясняли, что вот оно море и есть.
Пляжи в Сочи были разделены на «женский» и «мужской». На пляжах медсестры выдавали каждому свернутую и трубочку циновку и накрахмаленную белую простыни, чтобы постелить на деревянный топчан, и строго по минутам следили, как бы отдыхающие не злоупотребили шлицем.
Вениамин Юрьевич хорошо плавал. Особенно любил неподвижно лежать на спине, уверяя, что он может так даже подремать.
