Твою мать, уйди. Не хочу разговаривать. Все равно ничего хорошего не скажу, и мне не хочется отвечать на вопросы. Просто уйди.
– Почему ты тут сидишь? – Девочка всматривается в потоки воды. Я дрожу. Холод пронизывает мою одежду. – Можно мне тоже войти?
Я замечаю, что она в пачке. Вся в белом. Ее волосы собраны в аккуратный маленький пучок. Девочка младше меня, явно одна из учениц матери. Уинтер, по-моему? Она бывала у нас раньше. Мы с ее сестрой учимся в одном классе.
– Я иногда вижу тебя в соборе, – говорит она. – Ты ни разу не вкушал хлеб, да? Когда весь ряд отправляется на причастие, ты остаешься сидеть на скамье. Совсем один.
Няня водит меня туда каждую неделю – родители заставляют посещать церковь, а сами не утруждаются.
Эта сука позволяет мне ругаться с ней из-за походов на службы. Они кажутся такими фальшивыми, как грим, которым женщины замазывают синяки, скрывая то, что с ними происходит. Это все притворство.
– У меня тоже скоро состоится первое причастие. То есть должно состояться. Сначала нужно исповедаться, а мне эта часть не нравится.
Уголки моих губ слегка дергаются, злость немного утихает.
Я тоже не люблю эту часть. Исповедь никогда не останавливает меня от повторения одних и тех же ошибок. Странно получать прощение за то, что я систематически поступаю плохо и не испытываю при этом сожаления.
– Хочешь, чтобы я ушла? – наконец, спрашивает Уинтер, не дождавшись ответа. – Я уйду, если ты этого хочешь.
Сидя здесь, я чувствую, как раздражение проходит. Я даже на мгновение забыл о боли в руке и о своих родителях.
– Просто мне не очень нравится в лабиринте, – объясняет она. – Моя глупая сестра все портит.
Думаю, я понимаю. Мне там тоже не очень нравится. Мы можем спрятаться.
Вместе.
Если девочка захочет.
– Я уйду, – говорит она и начинает разворачиваться.
Но я протягиваю руку сквозь воду, приглашая ее к себе.
Уинтер останавливается и поворачивается обратно. Ее взгляд озаряется. Не мешкая, она принимает мою ладонь и забирается в фонтан.
Вода расплескивается. Девочка резко вздыхает, попав под холодные струи. Хихикнув, она садится рядом со мной.
– Ого, как клево. – Уинтер оглядывается вокруг. Тень чаши падает на нас, вода льется со всех сторон.
– Что случилось с твоей рукой?
Опустив взгляд, я переворачиваю ладонь, смываю кровь и вытираю о свой пиджак.
– Больно? – спрашивает она.
Я по-прежнему не отвечаю. Но, да, немного больно.
– Папа научил меня классному трюку. Хочешь посмотреть?
Ее голос звучит так… расслабленно. Словно она не подозревает, какими ужасными бывают родители.
– Это поможет тебе избавиться от боли, – сообщает девочка. – Давай покажу.
Она берет мою руку. Сначала я пытаюсь вырваться, но затем останавливаюсь и перестаю сопротивляться.
