Есть много мест, где я предпочла бы провести утро Сочельника, но точно не на холодном заснеженном тротуаре перед чьим-то домом. Я бы убила за то, чтобы сидеть у камина в фланелевой пижаме, пить какао и читать книгу. Вместо этого я здесь, стою перед домом моего парня на одну ночь, набираюсь смелости позвонить в дверь и сказать ему, что я беременна. Ненавижу термин — секс на одну ночь. Он звучит так дешево и слащаво. Тобиас Холидэй не является ни тем, ни другим. Он красив и заботлив. Остроумен и харизматичен. И когда-то, давным-давно, он был моим. Наше воссоединение на одну ночь должно было быть всего лишь перепихоном. Интрижкой со старым любовником. Прощанием перед тем, как я перееду в Лондон и перенесу свои чувства к нему за океан. Как именно я должна объяснить Тобиасу, что у меня будет ребенок? Его ребенок? Может, я могла бы спеть об этом. Ему всегда нравились глупые песенки, которые я сочиняла в душе. На четвертый день Рождества Моя любовь подарила мне Трех фаверолей, двух горлиц. И куропатку, и беременность.
Пара: Тобиас и Ева
Ева
Я беременна.
— Нет, — пробормотала я. Я ни за что не смогла бы произнести эти два слова вслух. Ещё нет.
Может быть, завтра, но определенно не сегодня.
У меня все внутри перевернулось, когда я уставилась на дом передо мной. Это было не то место, где я хотела быть.
Холод становился невыносимым. Мой нос, вероятно, к этому времени был таким же красным, как у Рудольфа. И был очень реальный шанс, что я потеряю мизинцы из-за обморожения, если останусь здесь еще надолго. Мне пора идти. Вернуться к машине. Отойти от двери.
И все же я стояла здесь.
Замерзшая.
Я планировала провести Сочельник дома, развалившись в своей фланелевой пижаме перед газовым камином с чашкой какао в одной руке и книгой в другой. Вместо этого я примерзла к тротуару перед домом моего парня на одну ночь, набираясь смелости позвонить в дверь и объявить, что беременна.
Но сначала мне нужно было начать двигаться.
Моя машина была припаркована на подъездной дорожке позади меня. Поездка через весь город не была проблемой. Не было проблем и с тем, чтобы припарковать седан и выйти. Мне даже удалось дойти до тротуара. Двадцать футов отделяли меня от места назначения. Но с таким же успехом мои сапоги могли быть ледяными глыбами в бетоне.
Как до этого дошло? Как я вообще здесь оказалась? Я задавала себе эти вопросы несколько часов назад, когда сидела на полу в ванной с положительным тестом на беременность в руке.
Одна ночь. Одна ночь с Тобиасом. Прощание.
И вот я была беременна.
Дурацкие прощания. Хотя технически это было
Мы с Тобиасом встретились, чтобы выпить и наверстать упущенное. Было немного флирта. И много «Каберне». Когда он попросил меня поехать с ним домой, я решила, что это судьба дает мне второй шанс попрощаться.
Наше первое прощание прошло не так хорошо. Были слезы — у меня. Было сердитое молчание — у него. Была душевная боль — у нас обоих.
На протяжении многих лет я много думала о той ночи, когда мы с Тобиасом разорвали наши отношения. Я прокручивала это бесчисленное количество раз, задаваясь вопросом, что я должна была сделать и что должна была сказать.
Сожаления по-своему подкарауливают тебя в моменты затишья.
Итак, шесть недель назад я рассматривала совместный вечер как своего рода завершение. Мы провели ночь, смеясь и разговаривая, вспоминая о прошлых временах. И в истинном стиле Тобиаса, он не разочаровал меня в спальне. Это был роман на одну ночь, чтобы все исправить.
Почему «роман на одну ночь» звучит так дешево и слащаво? Тобиас не был ни тем, ни другим. Он был красивым и заботливым. Остроумным и харизматичным. Верным и непоколебимым.
Наша ночь напомнила мне, каким замечательным он был. И, возможно, он тоже вспомнил, что когда-то я не была злодейкой. Когда-то я была женщиной, которую он любил, а не женщиной, разбившей его сердце.
У нас было второе прощание. Идеальное прощание. И все же я была здесь, беременная, и собиралась поздороваться.
— О боже. — У меня скрутило живот. Не слишком ли рано для утренней тошноты?
Я ни хрена не знала о беременности. Я ни хрена не знала о детях. Я ни хрена не знала о том, как быть матерью. Как я должна растить ребенка, если не могла даже перейти тротуар, позвонить в дверь и произнести два слова?
Это Тобиас. Я собиралась рассказать эту новость не незнакомцу. Он знал меня, возможно, слишком хорошо, что делало это пугающим.
У меня не получалось скрывать свои страхи. Затягивать неудобные разговоры. Мне не нужно было поднимать подбородок и притворяться, что я не вспотела.
Один шаг. Просто сделай один маленький шажок.
Я подняла ногу. И поставила ее обратно на снежный след, где она уже была.
Может, мне написать ему записку? Мои руки дрожали так сильно, что я сомневалась, что смогу удержать ручку.
Тест на беременность лежал в кармане моей красной парки. Может быть, я могла бы просто бросить его у двери и сбежать, как в той подростковой шалости, когда дети накладывали собачьи какашки в бумажный пакет, поджигали его, звонили в дверь и убегали, как будто от этого зависела их жизнь.
Не то чтобы я когда-либо проделывала такую шалость.
То, что я была водителем для побега и ждала своих друзей в квартале не считалось.
Мой подбородок начал дрожать.
Почему это было так тяжело? Почему я не могла пошевелиться?
Слава богу, у Тобиаса не было соседей. Они, вероятно, уже вызвали бы на меня полицию.
Если подумать… Жаль, что у него не было соседей. Потому что, если бы появилась полиция, я могла бы просто отдать им тест на беременность и попросить сообщить ему новость.
Черт бы побрал Тобиаса и его загородный дом.
Я беременна.
Всего два коротких слова. Одно предложение.
Я открыла рот.
Ничего. Просто дуновение белого воздуха.
