Курорт полностью

— Да, мистер Шлегель! — девушка широко улыбнулась. — Чем я могу вам помочь?

Журналист уставился на девушку, пораженный ее тупостью.

— Не могли бы вы сказать людям в соседнем номере — двести семнадцатом, кстати, — чтобы они угомонились, потому что другим хочется спать? Или, еще лучше, не могли бы вы переселить меня в другой номер, чтобы мне не пришлось больше терпеть какой-либо шум?

Служащая что-то напечатала на компьютере и нахмурилась:

— Из какого, вы говорите, номера доносится шум?

— Из соседнего. Справа. Двести семнадцать.

— Номер двести семнадцать закрыт на ремонт. Там никого нет. И не было с прошлой осени.

— С ума сойти!

— Но это так.

— Говорю вам, я их слышал.

— Очень жаль, сэр, но это просто невозможно.

— Что ж, ладно, предположим, я все это выдумал. Проснулся себе посреди ночи, оделся и пришел сюда, только чтобы разыграть вас? Так?

— Я этого не говорила, сэр.

По ее голосу было слышно, что она готова спорить. Отлично, подумал Патрик. Раз уж эта ночь у него не задалась, то будь он проклят, если сам кому-нибудь не насолит. Поспать ему сегодня вряд ли удастся, и закончится все тем, что он начнет клевать носом во время показа утром. Ему стало не до веселья.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Что там никого…

— Там полно народу.

— Могу вас заверить…

— Как вы можете меня заверять? — стал он допытываться. — Ну? Вы сидите тут всю ночь напролет! А я только что оттуда! Они меня разбудили!

— Этот номер пуст. Там идет перепланировка. Там нет ни мебели, ни света, ничего.

— Может, рабочие устроили там вечеринку. Не знаю. Все, что мне известно, это то, что оттуда слышится собачий лай, крики, молитвы, смех и что-то похожее на выстрелы.

— Молитвы? — девушка побледнела. — Выстрелы?

Он оказался втянут в события, которых не понимал, но которые казались ему ужасно знакомыми. В каком же фильме это было?

— Ну да, — ответил он. — А что?

Служащая покачала головой. Проглянувшие было на ее лице человеческие чувства вновь укрылись под маской сотрудницы.

— Ничего, — ответила она.

Но Патрик не поверил и понял вдруг, почему в этой комнате устроили ремонт, а две соседние остались нетронутыми. Там было совершено убийство, ритуальное убийство. И им пришлось отмывать кровь, разбрызганную по полу, по стенам и потолку.

— А что насчет другого номера? — спросил он. — Можно мне другой номер?

— Сейчас посмотрим, — его собеседница снова что-то набрала на компьютере, подождала немного и покачала головой. — К сожалению, все остальное занято.

— Что ж, можно хотя бы отправить кого-нибудь и просто проверить тот номер? Смотрителя, охранника или кого там еще?

— В этом номере никого нет.

— Я не выдумываю!

— Я и не говорю, что вы выдумываете. Просто сказала, что там никого нет. Но я отправлю кого-нибудь проверить, просто на всякий случай.

— Отлично.

Хотя ничего отличного в этом не было. И пока Шлегель выходил из вестибюля, спускался по мощеной лестнице, на задворках сознания крутилась мысль, даже уверенность: что бы ни случилось, этого можно было избежать, если бы он повел себя по-другому.

Что бы ни случилось?

Он пересмотрел слишком много фильмов.

Но странная мысль не покидала его, и, спускаясь по темной лестнице к освещенному бассейну, он ощутил в душе холод. Возможно, Таунсенд забронировал ему номер в Реате лишь смеха ради, но это действие запустило последовательность событий, которые теперь казались смертельно опасными. Патрик вспомнил маленького мальчика и его отца. Гомик. Подумал о разгуле в соседнем номере. И хотя он не знал пока, чем все это закончится, ему это уже не нравилось. Ему уже стало не по себе.

Он вышел за ограду, окружающую бассейн, и направился к своему номеру. Вдоль дорожки тускло горели садовые фонари. То ли ради экономии, то ли в попытке подчеркнуть романтический образ или уровень курорта, здесь не стали устраивать уличного освещения. В результате пространство по обе стороны от дорожки оказалось погруженным в непроглядную тьму. Шлегель миновал первое здание, и оно загородило свет от бассейна. Дорога впереди стала еще темнее, и единственным источником света служили лишь эти крошечные огоньки.

Журналист пошел быстрее. В тишине одиноко раздавались его шаги, громкие и робкие одновременно. Прибавив скорости, он представил себе, как кто-то или что-то движется позади него, преследует, крадется. Он почувствовал себя героем фильма ужасов, и если бы не животный страх, то наверняка остановился бы, чтобы насладиться этой приятной дрожью.

Патрик не стал останавливаться и быстро миновал второе здание. Его номер находился за следующим комплексом. Он пошел еще быстрее.

Слева раздался шорох.

И справа.

Впереди что-то прошмыгнуло по тропинке.