Что ж. Хоть и не готовилась Лариса вести беседы при ясной погоде с человеком, коего намеревалась убить, а придется.
Кстати, так или иначе, а обилие в своем гардеробе Дорогих вещей придется объяснять, если будут любопытствующие. Ведь, по “легенде”, Раиса Данникова — скромная, образованная девочка-плебейка, и самая дорогая среди ее вещей тряпка — колготки “Леванте”. Ладно, выкрутимся. Сошлемся на то, что у Раисы есть богатая приятельница, ссудившая тряпьем бедную подружку в честь того, что та нашла себе наконец престижную и непыльную работенку… Тем более что это почти правда. Пятно на кашне поставить, что ли, чтоб победнее выглядело? Нет, жалко. Будем надеяться, никто не обратит внимания на то. как одевается какая-то кастелянша. А уж Червонцева-то и подавно не обратит. Как показалось Ларисе, эта дама — человек, прочно зацикленный на своем “Я”…
— Пришла? — вместо приветствия спросила Вера Червонцева почти опаздывающую на свидание Ларису. Сама “королева триллера” на фоне аллей смотрелась этакой глыбой в драповом затрапезном пальто. — Рада тебя видеть. Будем гулять и разговаривать. Пока погода благоприятствует.
Они медленно пошли по аллее. Если бы не галдящая поблизости псарня, здесь царила бы полная тишина.
— Тебе понравилось здесь? — прервала жуткие Ларисины мысли Вера.
— П-пожалуй. Да, понравилось. Здесь все какое-то особенное. Словно из другого мира… Мне еще показалось, когда я только сюда приехала: все остальные города, люди, страны — будто вымысел. А настоящее — только здесь. Среди этих лип. И дворцовых стен…
— Кстати, ты весь дворец уже осмотрела?
— Я еще ничего толком не осмотрела. Когда? Гликерия из меня душу вынула своими гербами да миткалями.
— Ха! Значит, мои байки тебе как раз пригодятся! Каким рассказом тебя сначала потешить: о том, как из развалин, что были на этом месте, вопреки всем советским, а потом капиталистическим запретам возникло “Дворянское гнездо”? Или о том, кто приезжает в эту курортную зону в качестве почетных гостей?
— Мне интересно и то и другое, — спокойно сказала Лариса, наблюдая за тем. как изо рта ее вырываются облачка пара и тают на морозном воздухе.
— Что ж, постараюсь удовлетворить твое здравое любопытство. — Вера шагала тяжело, грузно, опавшая листва под ее ногами не шелестела, а будто попискивала от боли. — Только давай договоримся, Лариса…
— Именно. Давай договоримся, Лариса, что ты не пустишь в ход содержимое твоего имплантата до тех пор, пока я тебя об этом сама не попрошу.
И убийце Ларисе Бесприданницевой показалось, что глаза глядящей на нее женщины-глыбы светятся во тьме романтической аллеи. А еще Лариса в какой-то момент поняла, что не чувствует собственного дыхания.
“Охотник, что попал в свой собственный капкан, не станет паниковать, ибо стыд для него сильнее боли”. Кажется, это тоже французская мудрость? Или Лариса сама ее придумала?
Все равно.
Актуально звучит.
С десятого, а то и с двадцатого взгляда в каждом обнаруживалось что-нибудь не совсем нормальное и даже не совсем человеческое… Все они выглядели так. как выглядели бы светские, пристойные люди в кривом зеркале.
Курортная зона взяла свое. Незаметно и безо всякого насилия. Посему вот уже целую неделю профессиональная убийца-отравительница Лариса Бесприданницева аккуратно выполняла в “Дворянском гнезде” обязанности младшей кастелянши, иногда (сугубо по просьбе жильца) совмещая их с обязанностями горничной.
В шесть часов утра Лариса быстро принимала душ. надевала идеально чистый и отглаженный лазоревый халатик (хорошо хоть форменные чулки Гликерия разрешила заменить колготками с микрофиброй телесного цвета — все ж ноябрь, а не май месяц, хотя во всех помещениях курорта топили на славу). К халатику прилагались косыночка и светлые остроносые туфельки на плоской бесшумной подошве. Никакого макияжа, тем более маникюра, нет и в помине: все абсолютно естественно и предельно скромно. Только капелька нежнейших лимонно-палисандровых духов “Морская дева” негласно разрешалась Гликерией Агаповной как послабление-снисхождение к Ларисиной молодости. Тем более что сама Гликерия Агаповна тоже была к прелестям парфюма неравнодушна. И по мощному аромату дзинтарской “Кокетки” можно было сразу определить местонахождение старой кастелянши-привидения.