– А вот это ему надо было демонстрировать, а не мне!
Вера сморщилась.
– Это чтобы он от ужаса в обморок грохнулся, что ли? И потом в чувство его приводить, профессионализм демонстрировать?! Да он от одного моего взгляда холодным потом покрывался! Боялся, наверное, что приставать начну к бедняжечке!
Даша покачала головой, не соглашаясь, но и не протестуя. Окликнула играющую в песочнице Машу, и они пошли в огород обирать гусениц с капусты.
Юрий быстро, но аккуратно ведя машину, небрежно, как бы между прочим, поинтересовался, пристально глядя на дорогу:
– Ну, как тебе семейка?
Яков, нерадостно рассматривающий вчерашнюю газету, которую подобрал с полу машины, нехотя откликнулся:
– Тебя вся твоя будущая родня интересует, или кто-то конкретно?
Юрий покосился на вальяжно развалившегося на сидении друга.
– Почему ты решил, что это моя будущая родня?
Яков пренебрежительно скривил крупный рот.
– Не прикидывался бы уж! Даже если бы меня не было на твоем тридцатилетии, где я собственными ушами слышал твои слова про невесту, я бы и сам сразу догадался, стоило посмотреть на тебя рядом с Дашей. Ты же её при всех проглотить готов, такое на твоей морде, уж извини, оголодавшее выражение. А семья что? Нормальная русская крестьянская семья. Муж – хозяин, на нем все держится. Ты, кстати, заметил, какой порядок кругом? Сразу видно, что не пьет. Как говорят, справный хозяин. И Даша недурна, кто же спорит. Радуйся, что я верный друг и на чужих невест, так же как и на жен, не зарюсь, как бы они не были хороши!
Юрий только головой покрутил на его откровенную речь.
– А как тебе её подружка Вера? Она, по-моему, неплохо тебе глазки строила. И по фактуре как раз для тебя. Не задавишь.
Яков брезгливо передернулся.
– Да Боже упаси! Вся моя зарплата на ее прокорм уйдет. Это же гусеница какая-то, жует всё подряд без перерыва. А уж как языком мелет! Как мельница при хорошем ветре. Так и вовсе в муку можно превратиться. Перемелет! Боюсь, как бы она мой телефон не узнала, и названивать мне не начала. Знавал я уже таких! – сердито рявкнул, как будто говорил с самой виновницей раздражения: – Не терплю приставал!
Юрий отрицательно повел небритым подбородком и с интересом взглянул на обычно флегматичного друга.
– Не будет она ни у кого ничего выпытывать. И названивать не станет, даже если ты сам ей номер телефона дашь и умолять будешь, чтобы звонила. Она девица гордая и считает, что парни сами должны за девушками ухаживать, а не наоборот. Она это называет традиционной ориентацией.
Собеседник громко хрюкнул, понимая, что так выразиться в силу специфики характера могла только Веруня, но, поскольку сильно сомневался в истинности сказанного, замолчал. Молчал и Юрий. Через час подъехали к дому Якова. Юрий притормозил у подъезда и крепко пожал ему руку.
– Спасибо, друг! Если бы не ты, не знаю, чем бы закончилась эта история…
Яков кивнул на уткнувшегося носом в окно и нетерпеливо поскуливающего Гарольда:
– Вот кто истинный герой дня! – надел на собаку ошейник, выпустил ее из машины, взмахнул на прощанье рукой и широкими шагами отправился с рвущимся с поводка псом на прогулку к ближайшей лужайке.
Юрий мягко тронул машину и, пока ехал до работы по забитым городским улицам, тоскливо думал, как ему пережить оставшиеся три недели.
До конца работы оставалось полчаса. Даша крепко сжала кулаки, стараясь сдержать легкую дрожь в руках. Сегодня она впервые после Машкиного побега увидит Юрия. И её больше не будет защищать ледовый панцирь, так надежно оберегавший от потрясений её бедное сердце весь последний год.
А теперь это самое сердце билось так, будто его прогнали сквозь строй насмешников. Она подошла к старому тускловатому зеркалу, висевшему у дверей медкабинета, посмотрела на свое искаженное то ли страхом, то ли старым стеклом лицо, и прижала нервно подрагивающие, ужасно холодные пальцы к неимоверно горячим щекам.
Юрий сказал, поговорим и решим, как нам жить дальше. Даша была уверена, что самое мудрое – просто забыть друг о друге. Ничто не приносит столько мучений, как любовь. Возможно, поначалу все будет хорошо, а потом? Он такой красивый, умный, как сейчас говорят, сексуальный. А что она? Весьма средненькая особка. Если уж простой деревенский мужик с ней жить не захотел, что уж говорить о Юрии, каком красивом, успешном? Страсть дело неверное, она быстро кончается. Встретит другую, и все начнется сначала. Ведь недаром же у него было столько женщин до неё. Значит, будут и после.
Она поежилась от собственной безнадежной рассудочности. Если бояться, то и счастья никогда не видать. Жизнь никогда не дает гарантий.
Она припомнила измученный вид Валерия, приезжавшего к ней в деревню, чтобы в очередной раз умолять её вернуться.
– Я не живу без тебя, Даша, а так, доживаю. Мне так плохо! Я к Светке даже прикоснуться не могу, так она мне противна.
Даша раздраженно вздохнула.
