3. Что удивительного в том, что вера способна "горы переставлять"? Ведь для такой огромной силы это не столь уж и великий подвиг. Вера удерживает в цепях Господня Сына, покуда он верит будто он в цепях. Когда же он от них освободится, то только благодаря тому, что разуверится в их силе; тогда–то свою веру он и отдаст свободе. Верой своей не одарить два противоположных направления. Веру, отданную греху, ты забираешь у святости. А всё подаренное святости изъято у греха.
4. Вера, доверие и видение суть средства достижения святости как цели. С их помощью Святой Дух ведет тебя в реальный мир, прочь от иллюзий, в которые ты прежде вкладывал всю свою веру. Это единственное направление, которое Он видит. Стоит отвлечься, и Дух Святой тебе напомнит, что это направление всего одно и есть. Вера, доверие и видение Его — всё для тебя. Когда ты примешь их всецело вместо своих, в них отпадет нужда. Ибо доверие, и виденье, и вера имеют смысл до той поры, покуда не достигнута определенность. В Царстве Небесном они неведомы. Туда, однако, приходят через них.
5. Отсутствие веры немыслимо в Господнем Сыне, и только он решает, где этой вере быть. Неверие — не есть недостаток веры, неверие — это вера в ничто. Вера, отданная иллюзиям, вовсе не лишена могущества, ведь это благодаря ей Сын Божий видит себя бессильным. Вот так, не веруя в себя, он отдает всю свою веру иллюзиям о самом себе. Ведь восприятие, доверие и вера тобою созданы, чтобы утратить определенность и найти грех. Это безумное направление и стало твоим выбором, и, веря в то, что выбрал, ты создал то, что пожелал.
6. Святой Дух использует все средства, служившие тебе в поиске греха. Только в Его использовании они уводят от греха, поскольку Его цель лежит в обратном направлении. Он видит сами средства, но не ту цель, с которой ты их создал. Он их не отнимает у тебя, поскольку ценит их как средства исполнения Его воли. Ты создал восприятие затем, чтобы иметь возможность выбирать меж братьями, отыскивая вместе с ними грех. Святой Дух видит в восприятии средство обучения тебя тому, что видеть отношения святыми — вот всё, что ты желаешь видеть. Тогда ты свою веру подаришь святости, ее желая, а потому и веря в нее.
7. Доверие и веру начинают соотносить с видением, как только средства, ранее служившие греху, станут служить обратной цели — святости. Ведь принимаемое тобой за грех есть ограничение; кого ты ограничиваешь телом, ты ненавидишь, поскольку его боишься. Своим отказом его простить ты приговариваешь его к телу, поскольку средство, служащее греху, дорого твоему сердцу. Так телу ты отдаешь и веру, и доверие свое. Но святость освободит твоего брата, изымет ненависть — изъятием страха, но не как симптома, а как источника ее.
8. Те, кто освобождают братьев своих от тел, не знают страха. Они отвергли средство, служившее греху, решением позволить ограничениям быть изъятыми. Как только они пожелают увидеть своих братьев в ореоле святости, сила их веры и доверия устремится далеко за пределы тела, поддерживая видение, а не препятствуя ему. Но прежде они решают осознать ту меру, в какой их вера ограничила миропонимание, желая посвятить ее чему–либо другому, если другая точка зрения будет им дана. Чудеса, следующие за этим решением, также рождены верою. Ведь всем, решившим отвернуться от греха, дается видение, и все они ведомы к святости.
9. Верующие в грех считают будто Дух Святой испрашивает жертвы, предполагая, что только так и достигается их цель. Брат мой, Святой Дух знает, что жертвой ничего не обрести. Ведь Он не заключает сделок. Стараясь ограничить Святого Духа, ты станешь ненавидеть Его будучи в страхе. Дар, Им дарованный тебе, больше чего бы то ни было по эту сторону Небес. Мгновение признания его настало. Соедини же свое сознание с тем, что уже едино. Вера, подаренная брату, способна это осуществить. Ведь Тот, Кто любит мир, видит его за тебя незапятнанным грехом и столь невинным, что это делает картину мира такою же прекрасной, как Небеса.
10. Вера в жертву придала ей огромную силу в твоих глазах; при этом ты не понимаешь, что из–за этой веры не способен видеть. Ведь жертвы требует одно тело от другого. Разум сам по себе не может ни потребовать ее и ни принять. Не более на то способно и тело. Намерения — в разуме, старающемся через тело воплотить цель средствами, служившими греху, в которые он верит. Поэтому единство разума и тела — неминуемо вера тех, кто ценит грех. Поэтому–то жертва неизменно — орудие ограничения, а следовательно и ненависти.
