– Собственно, все, – произнес Арде. – След волочения. Он либо потерял сознание, либо был в полной прострации. Надо будет опросить, видел ли кто-нибудь двух крепких мужчин, примерно одного роста и комплекции.
Десятник кивнул. Арде же, шагнув к саквояжу, подхватил его, и пройдя дальше, дошел до трупа молодого парня, лежащего на спине. Невидящие остекленевшие глаза того были направлены в небо, руки и ноги были разбросаны по сторонам. Одежда обычная, то есть светло-серый камзол, распахнутый на груди, далеко не первого года носки. Когда-то белая, а теперь сероватая рубашка, тоже расстегнутая, темно-серый плащ, который был скомкан под телом, штаны из грубого материала, когда-то синего, а теперь больше опять же серого цвета. Изрядно стоптанные сапоги, подошва на одном слегка отходила сбоку.
– Да, он был еще жив, – произнес сыщик, присаживаясь возле тела на корточки. – Руки и ноги были вдавлены в землю. Синяки на запястьях. Его удерживали. Так, было больше двух нападавших. Как минимум… Хм, как минимум четверо.
– Четверо? – переспросил десятник, приподняв вопросительно брови.
– Именно, – уверенно кивнул Арде. Руки…
Он показал на следы.
– Руки держали так, как они сейчас лежат, – пояснил свою мысль сыщик. – Значит, их держали каждую по отдельности. Еще один сидел на ногах. Да, вот его следы рядом с коленями.
Арде наклонился, едва не коснувшись носом ног покойника. И помрачнел.
– Опять эти тонкие подковки! – буквально с ненавистью пробормотал он, сморщив нос и чуть вздернув верхнюю губу, в намеке на оскал.
Сыщик выдохнул. Поиграл желваками.
– И один стоял возле головы, – показал он на землю рядом с телом. – Он, скорее всего, и нанес удар.
Арде показал на рану, которая имелась на груди парня. Она была длинной, с три пальца.
– Целители скажут точнее, – продолжил сыщик. – Но предполагаю, что это был пехотный меч. Или широкий кинжал.
– Возможно боевой нож? – предположил десятник.
Сыщик еще раз осмотрел рану, потом поглядел на следы возле головы.
– Вряд ли, – произнес Арде. – Тогда бы след от каблуков был смазанный. Потому что они бы оторвались от земли, если удар был нанесен ножом. Убийца должен был при этом присесть, а потом снова встать и каблуки бы коснулись земли еще раз. А тут мы видим более-менее четкий след. Значит, тот, кто наносил удар, имел оружие длиннее, чем нож. Карточка у вас? И где ее нашли?
Десятник кивнул на первый вопрос и полез в карман.
– На животе, – ответил он, подавая карточку сыщику.
Арде взял карточку и выдохнул с досадой. А потом, так и оставаясь сидеть на корточках, принялся рассматривать ее. Она была пурпурного цвета с лицевой стороны, где имелись слитые воедино две буквы. «Д» и «Т». И светло-коричневая с обратной. Сыщик, чуть не касаясь карточки носом, внимательно изучал ее, потом поднял и рассмотрел ее на фоне утреннего солнца. А затем даже понюхал.
– Такая же, – пробормотал он и на его скулах вздулись желваки. – Дерра меня сожри.
Он открыл саквояж, достал оттуда небольшой конверт и бросил карточку в него.
– Труп целителям, – произнес Арде, кладя конверт в саквояж. – Опросить всех соседей. Надежды, конечно, мало, но все же. Кстати, когда и кто нашел труп?
– Да парень возвращался с гулянки, забрел сюда… по малой, – ответил десятник. – Ну и пришел на пост. Парень местный, на рыб.заводе работает.
Арде поднялся и еще раз посмотрел на лицо убитого. Довольно приятной наружности, совсем молодой. Волосы да, очень светлые и до плеч. Возможно и в самом деле были в предках дроу или эльфы.
– Хорошо хоть не аристократ, – пробормотал Арде и вздохнул.
Аринэль, выходя из комнаты, привычно (уже привычно, черт возьми, прям как раньше кобура!) хлопнул себя по левому боку, где должна была быть рукоять меча. И слегка тормознул, когда ладонь с ней не встретилась. И только потом сообразил, что оружие здесь не носят.
Что-то… его напрягла проявившаяся привычка. Скорее всего, она просто наложилась на старую. И вот это интересно, как вместе… Ну, видимо, вместе с душой с чем же еще, переместились и привычки тела? Хотя… Сознание же тоже переместилось.
Аринэль даже поморщился и поспешно отбросил столь высокие мысли. И нахрена он в эти эмпиреи лезет? С чем пришло, почему пришло… Как будто думать научился.
Вслед за Эдмонтом он вышел в коридор. Жили они на втором этаже из четырех, в отдельном секторе общего круга здания. Вход в карантинный сектор был на первом этаже, и, судя по тому, что дверка там была серьезная, железная, а со стороны карантина оббита чем-то мягким, всем им предстояло что-то весьма занимательное.
