Курс - море мрака полностью

Другую крупную реку — Эльбу считает Эриданом Р. Хенниг (38, с. 196–197) на том основании, что еще с древнейших времен янтарь доставляли в Средиземноморье либо по Рейну, либо по Эльбе (много янтарных изделий обнаружено при раскопках на Крите и в Египте). Из первого суда перетаскивали в Рону, из второй — через Влтаву в Дунай. Но в любом случае речь идет о транспортировке, а не о добыче.

Э. Сайкс связывает Эридан с Рижским заливом и в качестве аргумента приводит ареал распространения янтаря — от Риги до Щецина (116). Мысль верная, но едва ли греки могли назвать залив рекой.

Примерно в центре этого района, к востоку от Щецина, течет Висла — первая река, с которой уверенно связывают если не добычу, то по крайней мере продажу янтаря. Сюда, сообщает Плиний, прибыл за янтарем курьер Нерона в конце его царствования, и отсюда он направился к востоку, к непосредственному месту добычи (58, XXVII, 43–44)[6].

Точку над i в этом вопросе поставил Тацит. Он пишет о правом по отношению к готонам побережье Свебского (Балтийского) моря, населенном эстиями; они "обшаривают и море, и на берегу, и на отмелях единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом… У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным и, к своему изумлению, получают за него цену" (34д, 45). Из контекста можно также заключить, что эстиями, как и готонами, "правят цари". Вообще, по Тациту, чем дальше на восток обитает племя, тем сильнее у него царская власть по отношению к западным соседям. А теперь вспомним другие названия Абалуса — Балтия, Базилия (Царский), Электрида и Глессария (Янтарный), Баунония (Бобовый)[7]. И сообщение Диодора, что "янтарь на этом острове собирают, и жители доставляют его на противолежащий материк, откуда его привозят в наши края" (15, V, 23; I, 5). Древнегерманское название янтаря gles, перешедшее и в латинский язык (glaesum), звучит в имени гелиады Эглы — сестры Фаэтона, превратившейся в тополь: ее слезы (тополиная смола), согласно мифу, и были янтарем. (Сходный сюжет есть в финском эпосе "Калевала": слезы Вяйнемейнена, попадая в воду, превращались в голубые жемчужины. Не исключено, что эта легенда — позднее и неточное переосмысление греческого мифа, каким-то образом ставшего известным местным племенам.) Это же имя (в латышской транскрипции — Югла, в литовской — Эгле) встречается в прибалтийском фольклоре и на современной географической карте (эстонский городок Икла в Рижском заливе близ латвийской границы).

Абалус, по словам Пифея, находится в однодневном переходе от побережья. Из Плиния известно, что средняя скорость греческих кораблей — около 1000 стадиев (177,6 км) в сутки, т. е. за день — 89 км. По Геродоту — в среднем 65 000 оргий, т. е. 650 стадиев, или 115, 4 км в сутки[8].

Примерно на таком расстоянии в южной прибрежной полосе Балтики есть только два острова — Борнхольм и Рухну. На первом янтаря нет и, как полагают, никогда не было, поэтому наше внимание может привлечь только второй.

Он лежит у выхода из Рижского залива в Ирбенский пролив в 93 км напротив устья Даугавы (Западной Двины), в точности соответствуя описанию Аполлония: "…самый крайний из всех островов у реки Эридана". Янтаря на нем предостаточно, и, если отбросить ничем пока не подкрепленные гипотезы о поглощении Абалуса морской пучиной, можно с уверенностью назвать этим именем Рухну, а Западную Двину — Эриданом. Римляне называли ее Рудон.

Почему же Пифей не упомянул Эридан? Такая постановка вопроса попросту неправомерна: мы не читали его перипла. Судя же по отрывочным его пересказам, пока что Великий Лжец вполне логичен и последователен. Послушаем, что он скажет дальше.

Куда он повернул курс своего корабля? Все говорит за то, что цель Пифея — достигнуть края ойкумены, предела обитаемой земли. Для этого нужно плыть на север, грекам это уже известно. Пифей- не просто грек, но ученый грек — так и поступил.

Дойдя до Ютландского полуострова и стремясь его обогнуть, он вошел в пролив Эресунн и оказался у берегов Скандинавии. В его перипле звучат явно скандинавские названия островов. Он называет "Скандию, Думну, Берги и самый большой среди них Беррике, с которого чаще всего плавают к Туле" (58, IV, 104). Сопоставлять Берги с Бергеном, Беррике с Брекнехольменом, как это иногда делают, рискованно, хотя не исключено, что в современных названиях звучат слова местных племен древнейшей эпохи. Но острова Думну и Скандию можно достаточно уверенно отождествить с нынешним островом Зеландия, заселенным не позднее VI в. племенами данов (дамнов, думнов), и мысом Фальстербудде на полуострове Сконе (Сканёр) по ту сторону Эресунна. В IV в. до н. э. этот мыс, вероятно, еще был островом, отделенным от Сконе проливом примерно там, где ныне проходит канал Фальстербу. В средние века область Сконе называли Сканией (этот топоним употреблял, в частности, датский хронист рубежа XII–XIII вв. Саксон Грамматик), что очень близко к Пифеевой Скандии.