Для обозначения первого (несовершенного) порядка св. Мелитон обычно использует термин («отпечатление, изображение, образ, очертание»), но иногда и понятия («предызображение»), («эскиз, предварительный набросок»). св. Мелитона ставится ясный и четкий акцент на качественном различии ветхозаветного и новозаветного этапов Откровения Для святителя первый (ветхозаветный) имеет лишь относительное значение, а второй (новозаветный) — значение абсолютное. Поэтому он говорит, что с осуществлением того, для чего служило изображение , само это изображение (или «несущее образ будущего») разрушается как бесполезное, ибо оно уступает свой образ «истинному по природе». Ведь у каждого есть свое время: у изображения — свое, у реальности (букв, «материи, вещества» — ) — свое. Так как изображение существует лишь ради будущего творения, то с осуществлением этого творения оно теряет смысл своего бытия (37–38). Прилагая данный образ к конкретной проблеме соотношения двух Заветов (или ветхого Израиля и нового Израиля), св. Мелитон развивает свои мысли следующим образом: народ иудейский был как бы «изображением эскиза» , а ветхозаветный закон — «буквой притчи» , но Евангелие стало «объяснением закона и исполнением его» , а Церковь — «вместилищем Истины» . Изображение («типос») представляло ценность до появления Истины, а притча была достойной удивления до ее истолкования, т. е. народ иудейский представлялся ценным до того, как воздвиглась Церковь, а ветхозаветный закон вызывал удивление до того, как просиял свет Евангелия. А когда воздвиглась Церковь и просиял свет Благовествования, то «изображение истощилось» (о ), передав свою «силу» Евангелию. Другими словами, бывшее некогда ценным потеряло свою ценность, ибо появилось «ценное по природе» ; поэтому бывший некогда ценным «дольний храм» (о {с. 154} ) перестал быть таковым «вследствие горнего Христа» , дольний Иерусалим потерял свою цену вследствие горнего Иерусалима, а «узкое наследование» сменилось «широкой благодатью» . Ведь, по словам св. Мелитона, «не в одном месте и не в малой части [земли] поместилась [теперь] слава Божия, но благодать Божия растеклась по всем пределам вселенной, и повсюду нашел Себе пристанище Вседержитель Бог через Иисуса Христа» (40–45). Эту мысль св. Мелитон формулирует еще в одной краткой фразе: «изображение отошло в прошлое (о ), а Истина обрелась» , т. е. «изображение» для него есть только факт прошлого, а «Истина» — действительность реального настоящего. Вместе с тем, подчеркивая качественное отличие двух этапов Откровения, святитель настойчиво проводит мысль о том, что без «изображения» невозможна была бы и реализация «Истины», являющейся «исполнением изображения». Это предполагает единство обоих этапов Богооткровения: «Ибо таинство Господа есть ветхое и новое; оно — ветхое соответственно изображению , а новое — соответственно благодати». И если вглядеться в «изображение», то «через результат» можно узреть в нем «Истину» (58). Центром, сплачивающим оба Завета и средоточием всего Домостроительства спасения, согласно св. Мелитону, является Господь наш Иисус Христос. А это заставляет обратиться ко второй основной теме его богословия.