«Именно в такой момент, когда все безразлично, когда сознание онемело и только с тоской отсчитывает дни, в соседнем карцере кому-то становится плохо, кто-то теряет сознание и падает. И нужно колотить в дверь, скандалить и звать врача. За этот стук и скандал разъяренный гражданин начальник непременно продлит тебе карцерный срок. Поэтому молчи, уткнись головой в колени, скажи себе, что ты спал и ничего не слышал. Какое тебе дело? Ты его не знаешь, он тебя не знает, вы никогда не встретитесь. Ты ведь действительно мог не услышать.
Вот о скольких самых разных вещах нам пришлось заговорить, когда речь зашла о девочке Саре Крю и ее благородной Игре. О других книгах, о Боге и давних временах, о временах совсем недавних в сравнении с теми, когда была написана «Маленькая принцесса». Но это совсем не странно. Хорошая книга всегда заставляет нас задумываться о многом.
Итак, Игра Сары может стать твоей Игрой, и тебе придется выполнять ее нелегкие требования. Игра поможет тебе в трудную и очень трудную минуту там, где сломаются, потеряют самоуважение и уважение других те, кто не умеет так играть. Игра потребует от тебя силы воли — и она же разовьет твою волю, сделает тебя сильной. Игра сделает тебя лучше других, но научит не гордиться этим.
Подумай об этом.
И если ты хочешь быть принцессой — будь ею.
Говорят, что сон — это старая память,
А потом нам говорят, что мы должны спать спокойно.
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю…
Я не знаю, испытывал ли кто-нибудь из вас подобные чувства к двенадцати годам. Но я точно помню, что я чувствовала именно это, хотя, конечно, не могла столь точно и красиво выразить это словами.
Началось с того, что у меня умерла бабушка, которую я предала. Я выросла у нее на коленях и сама этого не заметила. Бабушке было уже 86 лет, когда мамина сестра решила забрать ее к себе в Ленинград — такое имя в советское время носил Санкт-Петербург. Бабушка плакала и не хотела ехать — она была в здравом уме и твердой памяти и знала, что там, в чужом городе, ей долго не прожить. Я радовалась ее отъезду — у нас было очень тесно, и мне хотелось, наконец, получить свой угол, где бы я могла побыть в одиночестве и сложить свои вещи. Накануне мы играли с подружкой и чересчур разбезобразничались. Бабушка вошла к нам и сделала замечание. Я не стерпела и толкнула ее. Бабушка упала и заплакала. Я, конечно, попросила у нее прощения, но видела, что ударила ее в самое сердце — я была ее любимой внучкой.
Перед отъездом бабушка просила меня помочь тайно упаковать ее швейную машинку «Зингер» — ту, которую ей подарила мама перед свадьбой в 1916 году. Я пообещала, хотя мне и было понятно, что никто не потащит это барахло в другой город. А потом бабушка умерла.
С тех пор прошло больше двадцати лет, но я пишу эти строки и плачу. Уже ничего нельзя изменить и исправить. Прошлое — самый твердый материал на планете — нам не дано его ни растворить, ни переписать, ни переделать.
Нам — нет. Но что невозможно человеку, возможно Богу. Иисус Христос, придя на землю, искупил нас не только от смерти и дьявола. Он искупил нас от самих себя и нашего прошлого. Иисус Христос Сын Божий отдал нам наше прошлое на исправление. Он оставил нам универсальный растворитель, мистический «алкагест» алхимиков, секрет, который все мистики, маги и волшебники искали тысячелетия. Этот растворитель, это чудесное вещество — наши слезы, наш плач о своих грехах и о совершенном нами зле. Прошлое тает под ним, и бывшее превращается в небывшее.
Покаяние — так перевели с греческого слово «метанойя». Метанойя значит «полное изменение существа».
В этом великом Таинстве мы возвращаемся назад, чтобы изменить свое прошлое, а значит, изменить и себя. Кто владеет прошлым — тот владеет будущим, — об этом говорили великие люди всех времен. Но овладеть прошлым не удавалось никому из тех, кто не принял спасительной Жертвы Христа — Жертвы за все наши грехи.
