Ирина Яковлевна отшатнулась, словно я дала ей пощечину. Мы никогда не говорили о ее проблемах так открыто, не подбирая слов, щадящих выражений.
Потом потупилась и на прямоту ответила также честно:
– Хорошо, Сонечка. Я постараюсь.
– Постарайтесь, пожалуйста, – с нежностью сказала я и погладила ее по плечу. – Назар приедет через два дня, встретьте его как следует. Он и так расстроен.
– А ты? – вскинула глаза свекровь. – Ты не расстроена?
«Я, пожалуй, умерла», – хотелось ответить, но я пожалела женщину, которой еще только предстояло не сорваться сегодня в штопор.
– А я в порядке, – растягивая резиновые, непослушные губы в подобие улыбки, ответила я и подошла к гардеробной комнате, выбирать наряд для поездки в город.
Ирина Яковлевна засеменила следом, но, увидев, как спокойно и придирчиво невестка перебирает плечики, удалилась, не сказав даже «до встречи».
Я же методично и тупо щелкала вешалками до тех пор, пока под рукой не зашуршали пакты с нарядами «зима-осень». В голове бестолково и бесполезно, под перестук одежных кастаньет, сновала одна и та же мысль: «Этого не может быть. Этого не может быть».
Фотографии в телефоне Назара могли появиться только в одном случае – меня предал Мельников…
А этого не может быть, не может быть…
Если бы два дня назад я не остановила Максима, он бы пошел в милицию, писать признательные показания. Он рассказал мне все, все, все, не хуже чем на исповеди. Он раскаялся!
Или я в нем ошиблась?
Макс разыграл передо мной дикий, издевательский спектакль… а сам продолжил операцию? Ведь только с его слов я знаю, что сценарист и бригадир перестали отвечать на вызовы. Что человек, приехавший на встречу с информатором, погиб в автокатастрофе…
Неужели Мельников меня провел?! Неужели предал?!
Нет, я не верю. Я видела его лицо, его глаза, они не лгали. Максим был честен. Он в самом деле раскаялся и рассказал мне всю историю карточного долга. Не лукавил, не путал следов, он действительно искренне переживал за меня!
Или я окончательно поглупела и принимаю желаемое за действительное?
Нет!! Не верю! Не может быть!
Но тогда откуда фотографии? Как информатор связал воедино меня и губернаторского сына?!
О подоплеке дела ему рассказал человек из бригады сценариста?
Чушь. Я хорошо знаю людей этой породы. Ни один профессионал не выдаст исполнителю, «винтику», и крупицы лишней информации. Это альфа и омега оперативной работы: не посвящать исполнителей, тем более наемных, в суть проводимых мероприятий.
Мне даже на секунду дико представить подобную картину: заказчик-профи из бригады сценариста сидит с информатором в пивной за кружкой пива и детально посвящает его в подоплеку разработки Софьи Туполевой.
Дичь. Абсурд. Исполнитель должен знать только
Тогда откуда фотографии? Откуда?! Как информатор связал всю историю моей «ломки» с губернаторским сыном?!
Случайность?
Я в них давно не верю. Я не могу представить, что фотографии на телефон Туполева прислал человек, танцующий партию в другом балете, что кто-то случайно увидел занятную мизансцену – жена олигарха и сын губернатора шуры-муры крутят – и решил доставить человеку-топору немного хлопот. Ведь окажись эта история невинным пустяком, «шутник» получит сразу двух могущественных врагов…
И вообще. В моей ситуации надеяться на случай – смертельная ошибка. Исходить надо из фактов: информатор как-то связал воедино все концы и добрался до сути. Объединил двух главных фигурантов и ударил точно в цель.
И тогда получается – он гений. Размотать весь этот клубок до основания под силу только спецслужбам вроде той, где трубит полковник Огурцов.
Предчувствуя абсолютную безнадежность всех рассуждений, я вышла из гардеробной, взяла сигареты и отправилась на террасу. Покурить, отвлечься и взглянуть на проблему с обратной стороны: я собиралась поставить себя на место информатора и попробовать из крупиц собрать модель реального преступного сговора.
Перетащив плетеное кресло-качалку в глубокую тень, я села, поставила пепельницу на колени и пустилась думать.
Итак, я информатор. На меня вышли какие-то люди и за немалые деньги попросили как минимум сведений о жене Назара Туполева и небольшую услугу – подсунуть дамочке в пачку «Парламента» отравленную сигарету.
Возможно, просили еще о чем-то. Возможно, некоторые тонкости и нюансы последних действий обговорили детально.
Но в результате дали отбой. Свернули мероприятия.
А у информатора к Софье Николаевне личные счеты. И как показали недавние события, счеты немалые.
И что же он думает?
Да – что?
А вот что. Вечером Софья Николаевна уезжает куда-то без мужа, возвращается ночью и той же ночью от заказчика приходит приказ на свертывание мероприятий.
И тогда я, то есть информатор, начинаю думать – почему? Что такого произошло той ночью, если жертву решили оставить в покое?
Она нашла защитника? Она смогла договориться?
Судя по всему, да. Она смогла. То или другое. Поскольку муж жертвы спокойно сидел дома, а шлялась она – одна.
И в каком же направлении двинется мысль противника, если он мужчина или просто гадкий человек?
