Затем мы вместе с фрау Мартой разобрали мои вещи, развесив их на вешалки. Тогда же она притащила из другой спальни, располагавшейся на втором этаже, смокинг сына. Мой гардероб, купленный за деньги Эско Риекки, показался фрау Марте слишком простым.
Закончив с вещами, спустились в столовую и попили чаю с бутербродами, которые любезно приготовила немка. В общем, сплошная идиллия.
Все это время болтали о чем угодно, только не о семье. В том смысле, что она не говорила о муже и сыне, а я молчал про родителей. В основном наша беседа вертелась вокруг кинематографа, с которого мы потом перешли на литературу и театральные постановки. Вот в этот момент я, кстати, несколько раз добрым словом вспомнил секретную школу и учителей, которые гоняли нас с утра до ночи.
Настоящий Алексей Витцке имел хорошее домашнее образование и живой ум. Да, он попал в детский дом еще ребёнком. Но человек, у которого в голове мозг, а не вата, никогда не позволил бы себе отупеть. Благодаря занятиям в секретной школе, я в разговоре с фрау Мартой чувствовал себя абсолютно непринуждённо. Единственный момент, который непроизвольно отметил, кроме своей семьи немка не говорила о политике. Вообще. Ни слова о фюрере, о фашизме, о советском союзе и Сталине. Будто всего этого не существует.
Я решил пока не торопиться, не выводить дамочку на разговоры, которых она явно избегает. Подождем, посмотрим. Сначала нужно вообще понять, кто такая фрау Марта.
К назначенному времени мы оба переоделись, даже, можно сказать, принарядились и отправились к гостинице. Все шло исключительно хорошо. Пока я и фрау Марта не прибыли в отель «Кайзерхоф».
— Будьте любезны… — Я выскочил из такси первым, обежал машину и, открыв дверь, подставил немке для удобства руку. Она элегантно оперлась на мою конечность и выбралась из автомобиля.
Слава богу, Марта сменила свой унылый костюм на платье, которое было строгим, темного цвета, но один черт выглядело гораздо интереснее ее предыдущего костюма.
— Потрясающе… — Выдохнул я, с восхищением рассматривая здание отеля.
Хотя, ничего восхитительного там не было. Дом, как дом. Я бы, наверное, и не заподозрил в данном строении шикарную гостиницу. Просто, судя по любопытству на лице немки, она ждала от меня именно такой реакции. В ее понимании «Кайзерхоф» должен впечатлять.
Ну раз ждала — пожалуйста. Мне не жаль. Видела бы фрау Марта отели Дубая или Лас-Вегас…
— Да, это одно из лучших мест Берлина. — Тихо засмеялась немка, отреагировав на мой восторг. — Идем.
Я послушно двинулся вслед за своей спутницей, не забывая крутить по сторонам головой и прищелкивать языком. Мол, как же все круто.
И вот когда мы уже оказались в холле, даже еще не успев добраться до ресторана, нас ждал первый сюрприз. Вернее, конкретно меня.
— О-о-о-о-о… Алексей! Вы? Какая удивительная встреча!
Я сначала даже ушам своим не поверил, услышав этот легкий французский акцент. Потом повернулся к женщине, громко назвавшей мое имя.
— Мадам Жульет? Вот это сюрприз!
Мое удивление, между прочим, было совершенно искренним. А я ведь еще не знал, что вечер неожиданностей только начался.
Магда Геббельс уже в третий раз за сегодняшний день чувствовала себя так, будто сердце ее вот-вот остановится. Это было странное ощущение, пугающее. И Магда Геббельс категорически не желала иметь ничего общего со страхом. Но кто бы спрашивал ее мнения?
В груди главной женщины Третьего Рейха, а Магда уверенно считала себя единственной, кто достоин данного звания, (и плевать на эту дуру Геринг) словно поселился маленький зверек. Маленький, но очень злой. Зверек то сидел совершенно тихо, то вдруг с остервенением вгрызался в сердце, заставляя его нестись вперед с бешенной скоростью. Оно, сердце, рвалось из груди, хотело оказаться подальше от невиданного зверя.
— Ну⁈ Что ты молчишь? — Магда втянула воздух ноздрями, стараясь успокоить сердцебиение, а затем нетерпеливо хлопнула перчатками, зажатыми в руке, по своему колену. — Говори! Я хочу знать, почему мне снится Виктор! И почему я…
Фрау Геббельс осеклась. Нет. Про то, что ей даже днем слышится голос бывшего возлюбленного, лучше говорить не сто́ит. Господи, она точно была дурой, когда решилась пойти к этой гадалке. Но очень уж нахваливали дамочку. Говорили, она лучшая в своем деле.
Вернее, особа, сидевшая сейчас напротив фрау Геббельс, была не совсем гадалкой. Она занималась составлением сонников и толкованием снов. А Магда как раз очень хотела, чтоб ей растолковали один крайне нелепый сон.
— Господин, который вам снится, считает, что вы предаете всех, кого любите. Но он любит вас, а потому хочет предупредить.
Наконец, гадалка выдала хоть что-то похожее на связную речь. До этого она просто тряслась, бормотала несусветную чушь и, судя по всему, очень сильно желала оказаться в другом месте. Где угодно, только не в большом кресле, за столом, на котором стоял мутный стеклянный шар. Дело, конечно, не в кресле и не в шаре. Эта идиотка просто до одури боялась Магду. Впрочем, нет… Она до одури боялась Йозефа. Так будет точнее.
