Естественно, в присутствии Марты вопросов хрен задашь. Все, что мне оставалось — изобразить радость и удивление. Впрочем, со вторым точно не пришлось напрягаться. Я действительно был удивлён. Чертовски удивлён. А вот насчет радости…
Честно говоря, есть ощущение, что в любых вопросах, касающихся чекистов, стабильность всяко лучше перемен. Поэтому радости я точно не испытал. Скорее наоборот. Сиди теперь, думай, зачем «француженку» отправили за мной следом? Для перестраховки? Для контроля?
Шипко вполне мог прикинуть, что о Клячине мне уже известно. Как отреагирую — вопрос. Может, Панасыч решил сработать на опережение? Подумал, что перебдеть в данном случае лучше, чем недобдеть? Вдруг я на фоне воскрешения Клячина начну глупости творить. Тогда задача мадам остаётся неизменной — приглядывать за столь важным для разведки товарищем. За мной.
— Ох, Алексей, это действительно потрясающая встреча. — Блондинка всплеснула одной рукой и весело рассмеялась.
Вторая рука у нее была занята. Собакой. Это — еще одна неожиданность. Не то, чтоб меня удивляли собаки, как явление, однако при наших прошлых встречах никакая живность нигде не фигурировала.
Да и в моих воспоминаниях слишком яркой была картина — ночная подворотня; блондинка отбрасывает камень, которым только что чуть не угробила полковника в отставке, а потом мы с ней дружно тащим бесчувственное тело Куусари в уголок. В тот момент мадам Жульет перешла для меня из категории «красивая женщина» в совсем другую категорию. Боевой товарищ, надежный (относительно) партнер, коллега по оружию.
И тут — мопс. Мопс с розовым бантом на шее. Просто мой мозг теперь категорически отказывался воспринимать мадам Жульет, как особу, способную завести мопса. Волкодава — это да. Добермана, на худой случай. Овчарку. Но вот маленькое, глазастое убожество…
— А вы как здесь оказались? — Я улыбался во все тридцать два зуба, демонстрируя восторг.
— Представляете, доктор сказал, что Луи осталось совсем недолго. Возраст. Я подумала, он непременно должен увидеть родину.
Мадам Жульет говорила со мной на французском. Не знаю, почему. Либо специально, для поддержания легенды, либо, чтоб Марта не могла нас понять.
— Луи? — Я покрутил головой, пытаясь отыскать взглядом неизвестного спутника блондинки.
Что еще за Луи? Тоже какой-нибудь чекист под прикрытием?
— О-о-о-о-о… прелесть… Луи… Ему очень идет. — Раздался рядом голос фрау Марты.
Ей, видимо, за эти пару минут стало тоскливо. Она вынырнула из-за моей спины, шагнула к француженке, а затем потрепала мопса, грустно висевшего на руке блондинки.
Я, конечно, слегка прибалдел. То есть, Луи, которому устроили поездку в Берлин, это — собака? Потрясающе…
Но еще больше меня напряг тот факт, что фрау Марта прекрасно, просто идеально говорила по-французски. Черт… На самом деле, получается, я должен быть благодарен мопсу. Только собрался спросить хозяйку борделя, какого дьявола она забыла в Берлине? Думал, немка не поймет, если мы беседуем на другом языке, а значит можно в двух словах попытаться выяснить ситуацию. Хорошо, не успел ляпнуть ничего лишнего.
— Да… Согласна с вами. Мой Луи — удивительная прелесть. — Восторженно согласилась блондинка. — Алексей, ну чего же вы стоите. Представьте нас.
Следующие минут пять мы дружно знакомились, обменивались любезностями и теребили мопса. Вернее, мопса теребили конкретно Марта и Жульет. Я просто тактично стоял рядышком, ограничившись тем, что назвал дамам имена друг друга. Бедолага мопс, мне кажется, был уже согласен скончаться, не увидев Берлин. Слишком уж несчастной выглядела пёсья морда. Я его понимаю. Мало кому по душе, когда тебя трясут, лапают за брыли и сюсюкают.
С горем пополам мне удалось разлучить фрау Марту, Жульет и Мопса. Такое чувство, будто немка напрочь забыла, для чего мы вообще пришли в ресторан.
— Нужно будет непременно встретиться. Я здесь остановилась в 238 номере. — Сообщила напоследок француженка и упорхнула с мопсом под мышкой в сторону выхода.
— Да… Непременно встретимся… — Бросил я ей вслед.
— Какая приятная особа.– С улыбкой заметила фрау Марта.
— Ага. Необыкновенно приятная. — Поддакнул я, а про себя подумал, как бы эта приятная особа не начала мешаться мне под ногами.
Честно говоря, начинаю чувствовать себя как небезызвестное дитя из пословицы, за котором семь нянек приглядывают, а потом бедолага одного глаза не досчитался. Многовато становится вокруг меня людей:Эско Риекки, Клячин, мадам Жульет. Я еще толком ничего не начал делать, а уже целая толпа оттирается. И это при том, что вообще-то я — секретный агент, разведчик. Не припомню, чтоб за Штирлицем группа особо активных «помощников» бегала.
Не успели мы с фрау Мартой сделать несколько шагов в сторону входа в зал ресторана, как мое внимание привлекла знакомая физиономия. Я заметил возле стойки администрации Эско Риекки. Он выглядел точь-в-точь как мопс француженки. Такое же грустное лицо, такой же тоскливый взгляд и отвисшая нижняя губа.
