Поэтому я сделал то, чего начальник сыскной полиции от меня не ожидал. Я резко схватил его за руку, а потом одним движением развернул в обратную сторону. По инерции, разогнавшись, Эско продолжал двигаться, но уже не вперед, а просто сделав круг на месте.
— Мадам Жульет! — Радостно крикнул я приближающейся блондинке. — Вот это встреча! Вот это радость!
Финн рядом со мной жалобно пискнул, тяжело вздохнул, а потом еле слышно выдал:
— Когда-нибудь я убью тебя, Алексей, за твои выкрутасы.
— Когда-нибудь — возможно. Но только не сейчас. — Так же тихо ответил я Эско, затем, крепче ухватив его руку, чтоб он не смылся, шагнул на встречу мадам Жульет.
— Ну что же вы, господин Рикки, я кричу-кричу, машу́-машу́, половину Берлина взбудоражила. Люди оглядываются. Неприлично даже, честное слово. А в ответ — ничего. Бежала за вами, чуть ноги не переломала. Разве вам не жаль моих прекрасных ног? Я всегда считала, что вы — mon prince. И вдруг столь явное пренебрежение. Ох вы и шалунишка!
«Француженка» заливисто рассмеявшись, шлёпнула Эско пальчиками по руке. Потом, вспомнив, что финн стоит, как бы не один, что кроме него есть еще кто-то, перевела взгляд на меня:
— Здравствуйте, Алексей.
Она отметила мое присутствие быстрым кивком и равнодушным тоном, будто мы с ней знакомы, но очень шапошно. В принципе, могла бы вообще не напрягаться. Я бы уж точно пережил, а полковник тем более. Он смотрел на блондинку влюблённым взглядом подростка в пубертатном периоде и ему совершенно было плевать на меня.
А вот в Эско мадам Жульет вцепилась, как тренированный бультерьер. Буквально. Да еще вдруг обозвала его «мой принц», чему я несказанно удивился. В моем представлении, как впрочем, в представлении любого адекватного человека, принцы не являются обладателями столь выдающихся лысин да и по возрасту значительно моложе. Про личные качества я вообще молчу. Хотя… Если вспомнить одного принца из будущего… Маменька так долго не желала ему отдавать власть, что он, бедолага, не только состарился, но и имел все шансы двинуть кони вперёд нее.
Судя по кустистым бровям Эско, уехавшим куда-то в район лба, он мыслил приблизительно так же. Имею в виду, сильно усомнился, ему ли предназначались слова блондинки. Хотя при этом щеки полковника вспыхнули маковым цветом, глаза подозрительно заблестели, грудь немного выпятилась вперед. Вот что лесть животворящая делает. Особенно если эта лесть звучит из уст красивой женщины.
От прыти «француженки» обалдели не только я и начальник сыскной полиции Финляндии, но и мопс, которого блондинка небрежно держала под мышкой, словно он не собака, а какой-то зонтик. Пёс начала посмотрел на лысого финна, потом задрал морду и с удивлением уставился на хозяйку. Мол, мать, ты ври да не завирайся. Куда такие страсти-то?
— Да я… Просто… Не слышал…Не ожидал… Мадам Жульет, вы тут…
Господин полковник мялся, краснел, бледнел и слегка заикался. Видеть его в роли влюблённого мальчика было, конечно, смешно, но я тщательно держал «лицо», сохраняя серьезное выражение. Зато "француженка пошла в разнос окончательно.
— Какая прелесть! — Она всплеснула свободной рукой, отчего ее мопс нервно вздрогнул и отчаянно вытаращил глаза еще больше, — Мы встретились в Берлине! Кто бы мог подумать! Но я так рада, так рада! Позвольте узнать, что вы делаете в Германии, господин Риекки?
Блондинка как-то незаметно сбоку обошла финна, пытающегося спрятаться за моей спиной, ухватила его за локоть и тихонечко, маленькими шажочками, двинулась вперед. Естественно, вместе с полковником. Причем не в ту сторону, куда мы с ним планировали пойти.
Риекки этого даже не заметил. Он выглядел и вел себя как завороженный. Очарованный странник, блин. Эско моргал глазами, напоминая сонного филина, продолжал заикаться, но все равно двигался вперед. Мне кажется, он вообще не понимал, что происходит.
Мадам Жульет буквально на долю секунды через плечо посмотрела на меня, и взгляд ее был красноречивее любых слов. Смысл этого взгляда приблизительно сводился к следующему:«Алёша, не тупи.» В следующее мгновение она уже снова щебетала полковнику в ухо, будто ничего только что не произошло.
Выходит, я был прав. «Француженка» нарисовалась на той же самой улице, по которой двигались я и Риекки, вовсе не случайно. Это — целенаправленная акция. Потому что в данную минуту она активно, очень активно отвлекала финна от моей персоны. Очень сомневаюсь, что берлинский воздух на полном серьезе способствовал зарождению внезапной любви.
Зачем ей это? Ну видимо, чтоб я мог смыться. Другого объяснения не вижу. Получается, мадам Жульет наверняка знает, мы с полковником шли по определённому делу в определенное место, и хочет, чтоб дальше я управился без него. Либо…
