— Стоять, суки! — хрипло, срываясь на крик, заорал Игорь, наваливаясь на врача всей массой и выставляя его перед собой живым щитом. — Убью к чёртовой матери! Только рыпнитесь!
Дежурный, действуя на рефлексах, дёрнул руку к кобуре, но Игорь мгновенно усилил нажим заточкой, и врач охнул, задрожал, пытаясь отшатнуться от мучителя, но тот держал его цепко.
— Ещё одно движение — и он труп! — прорычал Игорь, глядя дежурному прямо в глаза и не моргая.
Пузач еще больше покраснел — и замер, рука его застыла на полпути к кобуре.
— В камеру! — коротко скомандовал Игорь, потянув за собой врача, как собаку на поводке, и кивнул на распахнутые двери, из которых они недавно выбрались с братом. — Все! Живо!
Дежурный, молодой помощник и полумёртвый от страха врач послушно семенили вглубь коридора.
Игорь загнал милиционеров в камеру, обойдя раскинувшего руки постового, прихлопнул ногой за ними дверь, а Гриша на ходу дёрнул за тяжёлый железный засов. Запер. Вроде, и дурачок, а легко сообразил, как дверь запирается.
— Пистолеты сюда, — не отпуская медика и прикрываясь им, бросил из коридора через окошко Игорь.
Но голосом уже спокойным, этаким ледяным тоном, который звучал страшнее, чем крик.
Врач держался за шею, всхлипывал, а милиционеры за железной дверью замерли, переглянулись.
— Пистолеты на базу, я сказал! Из кобуры не вынимать, вместе с ремнями сюда! — Игорь пнул ногой по распахнутой «кормушке».
— Пожалуйста, — застонал медик. — Сделайте, как он велит!..
Милиционеры подчинились и без лишних слов стали снимать ремни с кобурами, не открывая их, медленно, осторожно, как в замедленной съёмке. Один за другим они, потея, передали оружие через узкое окошко в двери.
Игорь ловко перехватил добычу и тут же захлопнул смотровую заслонку.
Не теряя ни секунды, он вытащил один из пистолетов, щёлкнул предохранителем, загнал патрон в патронник быстрым, привычным рывком и спрятал оружие за пояс, прикрыв его выправленной рубахой. Второй пистолет, не раздумывая, сунул в бытовку, закопав под ворох старого, грязного тряпья.
— А… что со мной будет? — проблеял медик.
Он все это время сидел в коридоре под присмотром Гриши, вжавшись в угол. Сам Гриша на него не смотрел, но и шелохнуться не давал, тут же выставляя худую руку.
— Разберись с ним, брат, — швырнул заточку Игорь.
Та звякнула о кафель и остановилась возле ноги Гриши, поблёскивая хищным острием.
Я был в кабинете Горохова, сидел и пил чай. Мы только что закончили с шефом обсуждать план дальнейших действий. В помещении стояла тишина, как перед грозой — и эта тишина порвалась в клочья, когда в дверь буквально влетел Катков, сам будто молния.
— Андрей! — голос у него звенел, а лицо — как у человека, который только что увидел смерть.
Я отставил кружку. Горохов обернулся.
— Говори, — бросил я. — Что случилось?
Катков тяжело дышал, и губы сжал, словно боялся не выговорить то, что собирался, и почему-то обращался ко мне, а не к шефу. Видимо, случилось что-то действительно серьезное.
— Сбежал. Игорь Лазовский. Из КПЗ сбежал. Постового убил… — он осёкся. — Врача взял в заложники.
Мы с Гороховым вскочили одновременно.
— Как — сбежал⁈ — рявкнул Горохов.
— Какого еще, на хрен, врача?
— Через врача и сбежал, — заговорил Катков. — Там… вызвали медиков. Он подставил заточку под горло. Постового — прямо в глаз. Мгновенно. А медика потом. Столько кровищи…
— Твою мать… — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё взвинчивается. — Ничего доверить нельзя! Кому врача вызывали?
— Грише, вроде… Он тоже сбежал, его брат освободил.
— А почему врача вызвали в КПЗ без моего… — я перевел взгляд на шефа, — без нашего ведома? Лёша!
— А я при чем? — беспомощно развел руками Катков. — Я вообще в кабинете сидел.
— Ты начальник милиции или кто?
— Я несколько дней в должности, Андрей, — оправдывался криминалист. — И то временно…
— Да знаю я, — махнул рукой и процедил. — Дебилы… Это я не тебе, Лёша, это я про местных, мать их, милиционеров.
В кабинете стало душно, будто воздух отсюда кто-то откачал.
Горохов, как и положено руководителю, сообразил и выдал распоряжение:
— Так… Объявляем план «Перехват». Перекрываем все выезды — мосты, станцию, автовокзал, трассу на область, реку и причал — всё, что можно. Срочно. Алексей, поднимай личный состав, труби сбор.
— И отправь оперативников к дому Лазовских, — добавил я. — Вряд ли беглецы туда наведаются, но должно быть сделано на всякий случай.
— Есть! — Катков метнулся в дежурку. Я слышал, как его голос звенит в трубке — коротко, отрывисто: «Управление… Примите… КПЗ… Убийство сотрудника… Подтверждаю…»
Горохов только успел сделать спецоообщение в Москву, а Катков доложился в обком, когда в кабинет без стука ввалился взволнованный дежурный. Горохов скривился: вот сейчас совсем не до него.
Пока дежурный не проговорил:
— Из пожарной части позвонили, — сказал он. — Горит дом Лазовских.
Я замер, но только на секунду.
— Поехали, — скомандовал я и сам метнулся на выход.
Даже Никита Егорович подчинился и поспешил за мной.
