"Спать? Как можно?! Вдохнуть его запах совсем близко с собой… Обжечься виском о его губы… Это уже сказка". Натка затаилась мышкой и почти не дышала. Находясь словно в тёплом гнёздышке, она блаженствовала. Хотя затёкший бок ныл. Натка терпела. Она осмелилась пошевелиться только тогда, когда небо начало сереть и отчётливо стали видны богатырские сосны. Правда на полный размах глаза открыть так и не посмела. Зато, поймав влагу его губ на своих горячих, вспыхнула, как маков цвет. Нежный поцелуй не только обжёг, но и заставил, успокоившись, уснуть. Она проспала до самого подъёма и встала с неохотой.
Костя и сам не понимал, что происходит. Получается, он на этого клопа глаз положил. Эта маленькая необычной нежности, похожая на полевой цветок девушка, поразила его. Сначала по необходимости, а потом по собственному желанию ему хотелось быть всегда поблизости к ней. Шагать рядом. "Большое спасибо", — еле шевеля губами произносила она обычно, забирая вещи и не поднимая глаз. Костя млел не зная, как подступиться к своему тайному объекту нежности и заботы с разговором. Всегда лёгкий в общении и находивший со всеми запросто общий язык, с Натой тормозил. Она как будто не от мира сего. Чистый себе ёжик в тумане или девочка на облаке. Девчонки веселы и подвижны, а она всегда серьёзна и задумчива. Ей бы в библиотеке работать среди лирики, мечты и грёз, а не курс молодого бойца осваивать. Подкатывать к ней, как это проходило с другими девчонками, бесполезно. Но каким-то седьмым чувством Костя понял, что и он не безразличен ей. Сегодня рискнул: прижал к себе, мягко коснулся губами. Натуся не оттолкнула, не трахнула по щеке, хоть и не сказала ни слова, только почувствовал, что между ними натянулась как будто двойная связь… Значит, не ошибся и у него с ней на двоих будет один секрет. Правда, от её глазастых подружек, способных сложить два плюс два и догадаться. Пинкертоны. Вряд ли от них скроешься, но афишировать отношения хотя бы год нельзя. Начальство, как пить дать, сотрёт в порошок. И им не объяснишь и не докажешь, что он сел на жёрдочку, найдя свою половинку. Три года казармы будь добра оттруби. Придётся подождать с обнародованием. Хорошо, что никто не догадывается, а то донесут в два счёта начальнику института, ребёнку нервы попортят.
Так и было. Об их отношениях, кроме пятой комнаты никому было невдомёк. Девчонки же не собирались трепаться. Да и мало придёт кому в голову связать клопа Наташу, вечно мешающуюся у всех под ногами, и мощного взводного. Все воспринимали это как должностное, но не больше.
Маринка ж поёрзав на жёсткой постели и погоняв веточкой комаров от себя и поняв, что не уснуть, отправилась к костру, там этих кровопийц меньше. Подсел курсант — юрист, разломив предложил шоколадку. Она взяла дольку. Поболтали, но не долго. Усевшийся на бревно начальник курса, отправил обоих спать. Маринка как всегда вступила в спор. Доказывая, что кормёжка комаров в учебный процесс не забита и она не обязана им за счёт каких-то там идиотов служить ужином для кровососов. Это как говорится дело сугубо личное и добровольное.
— Иди в мою машину, устройся на заднем сидении и спи. Только не грузи мне голову, пожалуйста. Устал. — Не полез с ней на рога Богуш.
— А вы? — сбавила тон и прыть она.
— Мне подумать надо…
— О чём? — совсем осмелела она.
— Как гранаты будем кидать.
— Подумаешь проблема. Выдернул кольцо, да кинул, главное в правильную сторону…
— Вот этого-то я и боюсь… Иди, пока не передумал.
— Ладно.
— Да не ладно, а — есть.
Из всей нашей пятёрки по уставу спала только Вика. Я же после беготни остаток ночи, ворочаясь и мешая спать соседям, провела в думах. На повестке стоял один вопрос: — Как скрутить рога Глебу. Тёмная сторона моей души должна была отпраздновать победу. Про гранаты, я напрочь забыла. И не мудрено, я страшно хотела на острова. Когда безумно хочется, но не по карману…, то голь на выдумку хитра. Пока умывались, завтракали и топали в тир на стрельбище, я со всех сторон обмусоливала этот вопрос. По пути пыталась втолковать свой план Вике, но ноги и язык мой от недосыпания заплетались. В принципе Вика кое — что поняла и согласилась предоставить в моё полное распоряжение на три дня дачу своих родителей, но предупредила — это не близко. При условии, что я её не взорву и не сожгу, конечно. Я клятвенно обещала. А что далеко, то для такого рогатого дела, как моё, совсем не плохо.
