Весь день я была довольна через края. Всё шло как по нотам. Но к вечеру в калитку вошла женщина из села разносящая дачникам молоко. Увидев женщину в окно входившую в калитку, я свела от предположений на переносице брови. Но выйдя на крыльцо, издалека рассмотрела многочисленные банки в сумках. Глеб, сориентировавшись, выскочил следом. У меня запал язык. Но как выяснилось напрасно. Сельские не городские. Его голый вид так смутил сельскую бабу, что она пропустила мимо ушей все его просьбы-стенания насчёт милиции. Я тоже не лыком шита, подсуетившись мило улыбаясь и ластясь к нему заверила, что этот чудик мой муж и мы со скуки дурачась прикалываемся. А что с нас взять, медовый месяц не на Канарах, а в этой дыре, вот и играем. Чтоб совсем рассеять подозрения я купила банку молока. Глеб поняв, что его выстрел угодил как раз в молоко, решил отыграться за проигрыш, хотя бы тем, что потрепать мне нервы. Смекнув, что я не посмею его нокаутировать при такой игре, он обнял меня сначала осторожно. Я дёрнулась, но заткнулась. Поняв, что безнаказанность гарантирована, он осмелев чмокнул в щёчку и не получив пинка, опять вцепился в губы. Молочница косясь на чудную парочку, выруливая велосипед, убралась за калитку. Я, держа на глазомере горизонт и обнаружив безопасность для своего благополучия, углядев подходящую для моей мести позу, саданула зазевавшегося «мужа» в пах.
— За что? — прошипел, заохав он.
— Ещё прикидывается осёл.
— Зараза, — взвыл он, — ты что делаешь, яйца отобьёшь, кукла с глазами.
— Мне без надобности. Яичница не моё любимое блюдо.
— Как сказать, — процедил морщась он, заползая в дом. — Жизнь она круглая, не знаешь за какой бочок хватит.
— С тобой ни за какой не хватит. На кой чёрт мне такой остолоп.
— Что-что?
— Что слышал. Ты не в моём вкусе. На изюминку не тянешь. Предсказуем как веник. Хватит дуться. Давай молока налью. Сельское, настоящее.
— Я бы пива выпил с пенкой.
— Побулькает и пенка на лицо, пей.
Понимание и примирение на лицо. Порядок. Он выпил молоко и уставился на меня. Ясно, не к добру. Чего-то я рано обрадовалась. Смотрит пристально и не мигая. Понятно, что гоняет по голове мысли. Уже мычит. Похоже на этом мысль останавливается. Нашёл согласие с собой. Сейчас выдаст.
— Ирка, а давай я тебе куплю путёвку и ты меня отпустишь. Сама подумай. Выгода на лицо. Чего сидеть в этой дыре. Ладно бы покувыркались три дня, а так ты дерёшься, мне скука и дел по горло. А при моём предложении всем в удовольствие. Я тебе путёвку, ты мне свободу. Обоим хорошо. Оба в выигрыше. Саньку экономия. Соглашайся.
Оппа, Америка, Европа, вот то да! Вот это выдал! Я призадумалась. Может и правда рискнуть…
— Нет, что ж это получится — вымогательство. Я не такая. С братцем всё честно. Проспорил — плати. А ты предлагаешь шантаж, ещё и засадишь за решётку вместо островов то. Нет. Спасибо соколик, поищи дуру в другом месте. Мне спешить некуда, кровные свои заработаю.
— М-м-м! Убью!
— В какую-то тебя жуть бросает. То посулами осыпаешь, то палачом грозишь. У тебя со здоровьем всё в порядке?
— Я тебя прям здесь и закопаю.
— Ужинать садись.
— Что там?
— Нормально не отравишься.
Наевшись, ушёл смотреть футбол. Через пять минут оттуда неслось: — "Мазила, куда бьёшь!" Им всё равно где, лишь бы смотреть ту дурилку. Я удовлетворённо хмыкнула и попыталась сосредоточиться на ночи. Надо постараться не заснуть. Может сделать попытку и сбежать. А что, запросто. У него с головой согласия нет. Выползет в полотенце на улицу, спросит, где находится и пиши пропало. Вызовет Сашку с охраной и тогда мне капец. Пораскинув мозгами, решила пододвинуть кресло к спальне, сесть в него и быть начеку. Выйдя в туалет, он обомлел:
— Мать моя, ты в своём уме! Сторожить и на очке меня будешь?
— А ты думал?!
— Ты болезнями опасными в детстве не болела?
— Болела, краснухой.
— Оно и видно. Спи чума болотная, я никуда не денусь.
— Ага, так я и поверила. Дуру нашёл.
— Я тебя не искал, сама навязалась. Как тебя там разумный братик величает — пупсик… Ошибочка вышла — сковорода чугунная. Выйду, вылетит твой ближайший родственник в безработные.
— Не смеши меня. Кто ты без него — ноль и даже без палочки. Сидишь тут спокойно, потому как Сашка там горбатится, а так бы ты и нагишом убёг.
Такого Глеб вынести не мог, хлопнув дверью исчез в спальне. Я как-то расслабилась и задремала. Очнулась от горячего дыхания на лице. Банкир примерялся, как бы ловчее накинуть на меня одеяло. Удар ногой в грудь и ладонью по шее отбросил его к стене. Он вставал медленно, постанывая и поохивая. Отдышавшись, скрылся в своей берлоге. Туда же я бросила и одеяло.
— Бандитка, — донеслось до моих ушей.
— Лопух, — не осталась в долгу и я.
— Ты ещё попомнишь меня, вобла сушёная.
— Так и быть, если уж ты так настаиваешь…, я запомню твою серую личность.
— Что?
— Что, что? как ты любишь вопросы задавать. На это большого ума не надо.
— Идиотка.
— Может быть, но сидишь без штанов ты умник, а не я.
— Зараза.
— Ты повторяешься. Лучше спи и не квохчи.
Но перед тем, как пойти туда куда я его послала, он решил потрепать мне нервы и заявил с усмешкой:
