Жизнь бурлила ключом только где-то в стороне от нас. Мы пахали, как ездовые собаки. До обеда строевая подготовка, потом бегом на занятия, вечером ужин и опять до отбоя "ать — два левой". Без задних ног возвращались в общежитие. Возвращались — красиво сказано, мы приползали. Сил ровно на это и хватало, чтоб докарабкаться до постели. Но терпели. Куда ж деваться-то, сами влезли. Одно тоска. После модного прикида и шпилек — берцы с камуфляжем с рассвета и до самого сна. А в университете такой народ учится… в таких шмотках… Марина ворчит:- Разве нормальная женщина может ходить в этом… Естественно, нет, но мы к числу таких и не относимся, раз запёрлись сюда. Всё хуже не бывает. От камуфляжа воняет какой-то резиной. Маринка облилась французскими духами, но на построении обнюхав, ей сразу же вкатили замечание. По их подходу той ерундой пахнет привлекательнее. Возмущение подпирает горло. Постанываем, но держимся. Старшая у нас Лена. Высокая и мощная девушка. Не толстая, но статная. Светлые волнистые волосы, собранные заколкой и зелёные глаза. Доброжелательное, открытое лицо. Этакая русская барышня. Сашка, критически смерив меня рядом с ней своим глазомером, перекривился:
— Пупсик, ты с одну её ногу. Куда тебя курам на смех занесло. Твоё счастье, если вылетишь в трубу.
Укол был точен. Мой рост того, подкачал. Я, конечно, совсем малость расстроилась и не произвольно надулась. Сразу вспомнила, как меня уговаривали не лезть в эту кашу, а я твердила, что у меня своя голова на плечах. Сашка тогда хихикнул. Мол, своя- то своя, но с дыркой. И вот сейчас мой чудный братик на больную мозоль наступил. Я и сама уже думала ни раз об этом, но отступать поздно. А после его таких провокационных слов выход один — не киснуть и прорываться вперёд. Пятиться назад пустое дело. Смотря на выдохшихся рядом с нами ребят, мы храбрились, стараясь держать хвост пистолетом. Хотя хорошо себе представляли, поднеси к тому пистолету зажигалку и мы вылетим, как барон на ядре в небо. Нет, так не пойдёт, — одёргиваю я себя, — совсем панические мысли. Не зря же во все времена считалось, что женщины сильный пол! Вот это по-нашему.
— Женщины не сдаются, они только наступают. — Бодрит нас Лена.
— Я б сдалась, — ворчит Маринка, — если меня на руках всю жизнь носить будут.
— Не вали всё в одну кучу. Мы о другом.
Честно сказать, мы злились на себя, на весь свет. Хотелось откачаться от всей этой военной затеи. Принять ванну, натянуть кружевную рубашечку и лечь спать. А проснувшись понять, что мы далеко от этого военного бреда.
— Подъём! — рычит взводный.
Принесла его нелёгкая. Мы безропотно повинуемся.
3
