Копылова радостно улыбнулась и поблагодарила. Вообще, она редко меня о чем-то просила. В основном я ее. Она у меня, когда на казарме жила, была дежурной девочкой на подмену нарядов. Особенно когда Макс выпустился.
Золотые были полгода и безотказная Маша. Теперь хрен найдешь кого. А болеют у нас и вон беременеют с регулярностью.
Но конкретно сейчас дело касалось далеко не нарядов. А сортиров, будь они неладны! Ну серьезно? Прошло больше года, как нам поменяли территорию.
Откровенно говоря, я ожидала, такая, что в этом году история повторится. Но что-то пошло не так. И на мой вопрос Симону, когда уже будут территорию новую давать, он спокойно ответил:
– Белозерова, тебе уже надоело на втором этаже?
И ржал еще такой, как зараза. Тоже мне, начальник факультета! Как был курсовым, так и остался! Нехороший человек. Я б ему… Короче, территорию нам не поменяли.
И ладно бы все было тихо-мирно, но первакам дали какую-то лафу, второй курс драил взлетку первого этажа, там даже женского туалета нет! Только вонючий мужской! А я, курсантка третьего курса, должна была натирать унитазы?!
Короче, сегодня шла на белые камни как на повинность. Понятное дело, что Машка потом отработает, но все равно как-то обидно. Завернула за угол и наткнулась на удивленного Олега. Точно, блин. Он же по средам.
Мы распределили все по будним дням, а на ПХД по субботам вдвоем ходили. Сначала, правда, вообще всегда нас ставили по два, но со временем стало понятно, что в этом нет необходимости. Макаров молча дал мне пакет с мусором, я же буркнула:
– Копылова в театре с Литвиным.
Словно должна была оправдываться перед ним, почему сегодня пришла. Он вообще старался со мной не пересекаться. И все после того поцелуя, чтоб он неладен был. А еще до него вечные разборки.
Да и вообще, все началось, наверное, здесь с моих слез. Вот только этот гад прав оказался. Я привыкла к туалетам и действительно убирала их одной левой.
Приходишь, мусорные ведра все в один пакет фигачишь, потом такая смотришь на сортиры. Если не обосрано, то просто полы протираешь, не касаясь тряпки, а потом либо подметаешь, либо моешь взлетку в зависимости от того, что решите с парнем в паре.
Периодически, правда, бухгалтерия подкидывала задачек-неберучек. Типа очаровательной женщины с очками-окулярами. Она входила в туалет аккурат каждый раз за пять минут до приемки помещения курсовыми. Традиция у нее такая. На дорожку, так сказать.
Каждый раз она шла по свежевымытому и непременно в самую дальнюю кабинку. Закрывалась там, нередко все пачкала и с царственным видом, словно на троне сидела, а не в общественном туалете, возвращалась. После нее воняло, оставались следы и мусор.
Даже Николяша, который нынче был повышен до замначальника курса, уже знал про эту нашу особенность. Ну да. У каждого свои фишки. Вон, в библиотеке заведующая только что с зубочистками не ходит грязь выковыривать.
На самом деле в сравнении с этажом ниже, где располагался свежеотремонтированный храм знаний, нам повезло. По многим причинам. У нас не было сорока окон. Только три, и все они мылись на раз-два.
К нам начальство и все возможные комиссии на экскурсию не водили. Если только так, по нужде. Ухмыльнулась. Доставая мои личные перчатки как у водолаза.
Ребята не убирались во время ремонта, ловя халяву, но теперь их дрючили так, что даже мы иногда слышали высокий голос Виолетты Павловны снизу:
– Мака-а-арушка!
У Сохина уже аллергия на нее была и глаз дергался. Он стонал, но стойко переносил все тяготы и лишения службы. Я даже как-то пошутила недавно, что, если дочка родится, не хочет ли он ее Виолеттой назвать.
Плохая была шутка. У меня до сих пор мороз по коже от взгляда Фальцевой. Прям уже с нетерпением жду, когда она снимет форму и будет ходить до невозможности милая и пузатая.
– Диан, у тебя тут швабра есть? Нашу опять сперли.
– Да задолбали они! Давайте замок на дверь повесим!
– Вот и я говорил Андрею…
Мы оба замолчали. Я даже смутилась. Обсуждать что-то с Олегом на эту тему было странно. Я попятилась и открыла первую кабинку. Чтобы от всей души выругаться:
– Да что б вас диарея в этом самом сортире накрыла!
Передо мной стоял самый крайний туалет с огромными железными подставками под ноги по бокам. А в нем… В нем сплошняком лежали мелко порванные бумажки. Очень мелко порванные бумажки! Моему возмущению не было предела.
– Что там, Диан…
Олег был таким высоким, что просто посмотрел мне за плечо и смачно нецензурно выругался. Он стоял так близко, что я раскраснелась и засмущалась. Хорошо, что это можно было спрятать за злостью на неизвестную работницу бухгалтерии.
Откуда я это знала? И почему грешила на мой самый нелюбимый отдел? Да все просто! Дело было в линиях на бумажках. Классический счет-фактура! Чтоб меня…
– Знаешь, я даже не могу решить, что лучше. Вот это или наши классические подарки.
Это он имел в виду кучки фекалий, которые не всегда попадают по назначению в то самое место, а иногда сваливаются мимо. Регулярно сваливаются. Едва не плача, сказала:
– Ну, у мужиков прицел сбит, а у наших бабок что? Правильно. Совести нет.
