Если ты в пятнадцать лет совершаешь дурные поступки, будь готова ответить за них. Даже, если пройдя «Курсы Агнессы Бауман» (закрытая школа для трудных подростков) ты уже совсем другая, а та жизнь осталась в воспоминаниях, и рядом только те, кто тебе дорог и любит. Прошлое может заставить тебя страдать, дав передышку в десять счастливых лет. Софья Риттер поняла это, потеряв в один день и мужа и сына. Муж погиб, но есть надежда найти похищенного ребенка. И встретиться с той, которая столько лет таила в себе обиду.
Валерия Георгиевна Шляхтина одной рукой пыталась застегнуть молнию на джинсах. Во второй была зажата щетка для волос. Поняв, что сделать два дела одновременно, причесаться и одеться, у нее не получится, она в раздражении кинула щетку на кровать. Раздался звук удара металла о стекло. Валерия Георгиевна, наконец, дернула в последний раз за движок застежки и застегнула пуговицу. Скосив глаза на скомканное шелковое покрывало, лежащее на несвежих простынях, она поняла, что так звякнуло: ручка щетки для волос угодила прямо в небольшое зеркало. Вид треснувшего стекла привел ее в ярость. Это оказалось последним штрихом этого, с утра не задавшегося, дня. Ее муж должен был сегодня улететь в Штаты, но не улетел. Он не стал объяснять причины, он даже не поставил ее в известность, что поездка сорвалась. Ей позвонил его референт Вадим, ее любовник, и предупредил, что свидание отменяется. Она еще нежилась в постели, но дурное настроение нахлынуло сразу и уже не отпускало. А потом одно за другим все пошло наперекосяк. Горничная Анжела, девочка хоть и вывезенная из деревни, но быстро пообтесавшаяся в городе, заявила, что уходит. И ни куда – то, а «в замуж». Мол, муж, палаточный торговец, не дозволяет ей работать. «А булавки себе ты на что собираешься покупать, дура? Или на каждую мелочь клянчить у него будешь?» – спросила ее Валерия Георгиевна. Она сама старалась сохранить хоть видимость независимости, оставшейся от инженерной жизни, три раза в неделю посещая свой директорский кабинет в салоне красоты. Та прошлая независимость – это половина совместной зарплаты в двести сорок рублей в месяц. И комната в коммуналке, оставшаяся ей от бабушки с дедом. Нынешняя – пара тысяч долларов и их трешка с евроремонтом в сталинке, которую муж записал на ее имя. И нежадный муж, регулярно пополнявший ее личный счет в банке.
Но венцом нынешнего неустроенного утра явился звонок из милиции. Их со Шляхтиным дочь Вика, переросток с куриными мозгами, как ее называл добрый отец, опять была задержана милицией. Теперь Валерия лихорадочно соображала, как выкрутиться на этот раз. Шляхтин при последней выходке зарвавшегося чада пригрозил дело не спускать на тормозах, а принять меры. Что он имел в виду, Валерия, а за ней и сама Вика, поняли много позже, когда верная подруга Валерии, а по совместительству начальница службы безопасности фирмы Шляхтина Зинаида Друккер, поведала им о странных отлучках ее шефа на час – полтора в день раз в неделю. Без охраны и на стареньком «БМВ», хранимым им с почестью в гараже, как память о начале его карьеры. Этот потрепанный на немецких дорогах автомобиль Шляхтин купил на первые, заработанные ловким мошенничеством зеленые, в смутном девяносто втором году. Зинаида, будучи ответственной как за тело, врученное ей самим Шляхтиным, так и перед Валерией, проследила самолично за шефом и в полном недоумении доложила своей подруге, что ее муж, верно, съехал с катушек. Вот уже месяц он встречается в разных местах с дамой, которую назвать даже пожилой, что называется, язык не поворачивается. «На вид ей сто, а то и…», – произнесла она в задумчивости, осуждающе покачав головой, когда говорила о ней в первый раз. «Выясни, кто она!» – приказала Валерия, ощущая неясную тревогу. Зинаида рыла во всех направлениях, даже прибегнув к подслушиванию личной линии Шляхтина, но выяснила только одно: дама, по – видимому, живет за городом. Зинаида сопроводила ее по трассе на Ульяновск, километров сорок, а когда черный Лексус свернул на неприметную дорожку в лес, вынуждена была отстать. Дорожку перегораживал шлагбаум. Охранник, когда Зинаида спросила, что там, кивнув в сторону леса, ответил лаконично: «Частные владения». Номер Лексуса ей пробить не удалось, в базе данных города его просто не было. Валерия разозлилась до того, что в этот день, плюнув на договоренность не лезть в личную жизнь друг друга, задала мужу вопрос о таинственной старушке напрямую. Он даже не смутился. Только рассмеялся, вскрикнув: «Ах, молодец Зинка, вычислила!», и ответил тоже прямо. Даму звали Агнесса Лазаревна Бауман. Она владела частной закрытой школой-пансионатом для девочек – подростков. «Для трудных девочек, Лера! Понимаешь?» – он сделал многозначительную паузу. Валерия, мысленно перекрестилась, но ойкнула вполне громко. Слухи о такой школе, о том, что она имеет место быть, ходили в их кругах давно. Но никто не знал толком, где она, то ли у них в области, то ли в соседней. Поговаривали, что родители, рискнувшие отдать туда свою дочь, два года ничего не знали о ребенке. Таково было условие владелицы. Валерия слабо верила такой информации, какие же родители рискнут пойти на такое? Но, посмотрев на мужа, поняла, что зря не придавала значения салонным разговорам. Вот, оно, настигло.
– Я уже встречался с Агнессой несколько раз. Предварительно мы договорились о том, что она возьмет Вику.
– Ты с ума сошел! Я не разрешаю!
