Однако примерно в 15.00 поступило сообщение, которое существенно осложняло ситуацию. Корпус испытывал существенный недостаток артсредств. Положенных по штату смешанный сап и оиптад (85‑мм ПТО) соединение не получило (последний прибудет лишь 9 июля), гаубиц не полагалось. Таким образом, в распоряжении комкора находился лишь 1500‑й иптап, вооруженный 45‑мм ПТО, да артдивизион 4‑й гв. мсбр. Командование фронтом учитывало эту проблему. Поэтому в 8.00 6 июля подполковник Шманов, командир 31‑й оиптабр (44 орудия), переданной Н. Ф. Ватутиным накануне из фронтового резерва И. М. Чистякову, от зам. командующего 6‑й гв. А генерала П. Ф. Лагутина через офицера связи, получил приказ «немедленно восстановить живую связь, взаимоувязать совместные действия на случай совместного выполнения боевых задач со 2‑м гв. Ттк». Это распоряжение было выполнено, начальник штаба бригады майор Коршевник в 13.50 уже прибыл из штаба 2‑го гв. Ттк на КП в с. Замостное после согласования общего плана и сигналов взаимодействия. Однако примерно за полтора часа до начала контрудара корпуса A. C. Бурдейного ситуация поменялась. Войска АГ «Кемпф» начали активно допрорывать главную полосу 7‑й гв. А, и командование фронтом спешно направляет бригаду в распоряжение командарма М. С. Шумилова. Таким образом, полковник A. C. Бурдейный оказался без так необходимой поддержки этого артсоединения.
Помимо этого, в штаб 2‑го гв. Ттк стал поступать и еще ряд тревожных донесений.
Но вернемся к началу контрудара. В 15.50 A. C. Бурдейный направил соседу следующее сообщение:
«Кравченко.
Задачу получил. Начало в 16.30 6.07.43 г.
Наступаю в направлении Крапивенские Дворы, клх «Смело к труду». Информируйте о действиях»{472}.
К этому моменту в районе ур. Козинка, Калинин, Тетеревино развивались драматические события. Соединение А. Г. Кравченко развернулось на участке, где никаких стрелковых частей не было. В полосе обороны сосредоточились лишь танковые бригады, их экипажи сумели вовремя расставить и окопать машины, подготовив участок к отражению танкового удара. В то же время мотопехота еще продолжала совершать марш пешим порядком. Связь с соседом была установлена лишь на левом фланге, со 2‑м гв. Ттк, правый фланг был абсолютно [516] открыт. И, что самое важное, командующий 6‑й гв. А поставил задачу — остановить ударом на Яковлево прорвавшегося противника, но ее соединение выполнить было не в силах. К моменту перехода 2‑го гв. Ттк в наступление 5‑й гв. Стк уже несколько часов вел тяжелый бой с дивизией «Дас Райх», причем в 16.30 враг уже сомкнул кольцо вокруг его основных сил. Это обстоятельство заметно осложнило действия 2‑го гв. Ттк и ослабило удар по 2‑му тк СС. В то же время войска Сталинградского корпуса полностью сковали силы дивизии Крюгера, что в определенной мере помогло 2‑му гв. Ттк в выполнении поставленной задачи.
Для полковника A. C. Бурдейного это был первый крупный бой в качестве командира корпуса. Нельзя не отметить, что спланировал и провел он его достойно. Чувствовалось, что он обладает большим боевым опытом и подготовкой. Для Алексея Семеновича был характерен взвешенный подход к решению поставленных задач, он никогда не выполнял приказы сломя голову, всегда соразмерял возможности своего соединения с той долей риска, которая всегда присутствовала в каждом отдельном бое или крупной операции. Приходилось слышать, что комкору «не хватало характера», это его качество — назовем осторожность — мешало и не позволяло добиваться «звездных результатов». Возможно, это и так, но на войне никто со стопроцентной уверенностью не может гарантировать успех даже незначительной операции, всегда присутствуют два труднопрогнозируемых фактора: случай и противник. Поэтому, осознавая личную ответственность за жизни тысяч людей, A. C. Бурдейный считал важным закладывать в свои решения значительный запас прочности. Пример тому — контрудар 6 июля 1943 г.
