Через реку за селом проходил передний край 268‑го гв. сп 90‑й гв. сд. На полковом участке оборонялись лишь один 1‑й стрелковый батальон и две батареи 193‑го гв. ап, так как 3‑й и 4‑й сб были переданы в оперативное подчинение командиру 71‑й гв. сд. Кроме того, два взвода 1‑го сб несли службу боевого охранения на рубеже: выс. 210.3, выс. 210.7. Таким образом, участок Чапаев, Раково, Шепелевка, Спицин являлся наиболее слабым звеном на фронте 90‑й гв. сд. Поэтому именно сюда в ночь на 6 июля вышли 6‑я мсбр и 22‑я тбр, а на [554] стыке 22‑й тбр и 200‑й тбр были выведены лишь два танка из 200‑й тбр, они–то непосредственно и участвовали в том бою. Остальные экипажи бригады полковника Н. В. Моргунова боевых действий не вели. Всего в двухчасовом бою приняли участие 53 танка 22‑й тбр полковника Н. Г. Вененичева и, как уже отмечалось, 2 Т-34 из 200‑й тбр. Кроме того, огонь по противнику вели и две истребительно–противотанковые батареи — 22‑й и 112‑й тбр.
Успех был предопределен в значительной степени тем, что удар для боевой группы врага был неожиданным. Советская артиллерия и танки открыли огонь одновременно в тот момент, когда немцы только вошли без боя в село и удара не ожидали, а танки 22‑й тбр стояли замаскированными, у оставленных жителями домов и хозяйственных построек, и ничем не выдавали свое присутствие. И лишь только боевые машины противника подошли на дистанцию прямого выстрела, все экипажи открыли прицельный огонь. В результате враг понес чувствительные потери. Непосредственно в селе осталось дымиться только танков 12 единиц, а всего, по сообщению А. Л. Гетмана, в районе Завидовки было подбито 30 танков 3‑й тд{516}.
Завершающим аккордом в разгроме боевой группы 3‑й тд была «игра» «сталинских органов» — дивизиона «катюш» 79‑го гв. мп. По донесению корпуса, в 14.00 его расчеты дали залп по выдвигавшейся колонне вражеских боевых машин в районе выс. 210.3, после обстрела танки движение прекратили и отошли.
Очевидцем боя в Завидовке был командующий 1‑й ТА. В своих мемуарах Михаил Ефимович писал:
«Горячая обстановка сложилась в полосе 6‑го танкового корпуса А. Л. Гетмана, оборонявшегося совместно с 90‑й гв. стрелковой дивизией. К полудню, когда я добрался до КП комкора, на этом участке был самый напряженный момент боя. Полное, добродушное лицо Гетмана было покрыто потом. Он громко кричал в трубку полевого телефона. Швырнув трубку, вытер рукавом лоб и направился ко мне. Мы молча пожали друг другу руку.
— Черт знает что! — в сердцах воскликнул Гетман. — Прут и прут. С ума они, что ли, посходили!
Присели на ящики из–под снарядов.
— Ну докладывай по порядку, — сказал я.
Выяснилось, что уже с 10 часов утра противник непрерывно атаковал позиции корпуса…. Мы выбрались из щели и поднялись на небольшой взлобок, где был оборудован НП. Было половина четвертого. Но казалось, наступило солнечное затмение. [555] Солнце скрывалось за тучами пыли. И впереди в полумраке виднелись всплески выстрелов, взлетала и осыпалась земля, ревели моторы и лязгали гусеницы. Примерно 80 танков противника пытались прорвать позиции корпуса. Но воины 6‑го тк и 90‑й гв. сд встретили их таким массированным огнем, что поле, как цветами, было усеяно горящими танками»{517}.
Согласно сводке разведотдела 1‑й ТА № 2 к 21.00 7 июля, после того как противник был выбит из Завидовки, ее разведгруппа выдвинулась в село и на его окраины. В одной из подбитых боевых машин был обнаружен паспорт на танк со штампом 7‑й роты 2‑го батальона 6‑го тп. Так было установлено, что перед 6‑м тк действует 3‑я танковая дивизия противника.
Завидовка стала первым населенным пунктом после захвата, который части 48‑го тк под ударом советских войск были вынуждены вновь оставить. Это был достаточно редкий случай в ходе летнего наступления на юге Курской дуги.
