Курсом зюйд полностью

— Благодарю за комплимент, друг мой, однако я нисколько не огорчусь, когда сдам дела и уеду… Эта страна меня не принимает и моё влияние на идущие в ней процессы минимально. А вы, как я погляжу, прижились.

— Ранее для хорошей дипломатии в России требовалась могучая печень, чтобы выдерживать царские пиры. Теперь необходимы иные качества. Потому я и говорю о скором отъезде… Россия сильно изменилась за последние годы, очень сильно. Это совсем не та страна, в которую я прибыл… Когда это поймут в Версале, они — я надеюсь — пришлют сюда не просто титулованного посланника, но посланника, обладающего изрядными изворотливостью и коварством. Иной при новом царском дворе не добьётся успеха… особенно сейчас, когда с Россией приходится считаться.

— Боюсь, в Версале решат, что Россию следует вернуть в прежнее состояние дикой окраины Европы.

— Увы, я боюсь того же. Подобное желание может возникнуть не только в Версале, и это не означает ничего хорошего… Медведь проснулся, друг мой, и загнать его обратно в берлогу уже невозможно. Можно только убить…

Бывают королевские браки по политической необходимости, от отчаяния, от безысходности, из расчёта. Но брак из вредности — на это, пожалуй, был способен один только Карл Шведский, король-хулиган. Его неожиданное предложение руки и сердца племяннице русского царя привело европейский политический бомонд в состояние ступора. Швед, фанатичный лютеранин, ещё недавно не считавший русских за христиан, готов вступить в брак с православной принцессой!

Кто-то тут же к месту припомнил свадьбу французского короля Генриха Первого и русской принцессы Анны. Правда, она имела место в одиннадцатом веке, но кого сейчас интересовала такая подробность? Важен был прецедент и его нашли. Это изрядно смутило французских Бурбонов, так как им напомнили о родственных связях с русским царствующим домом. Ведь, как выяснилось, Романовы с Рюриковичами тоже в родстве, через князей Шуйских. Но переполох в Европе поднялся знатный. Это что же получается, теперь придётся учитывать интересы России? Вы шутите?

Шутками, впрочем, и не пахло. Скоропалительный брак шведского короля был не менее разрушителен для «европейского равновесия», чем его военные походы. Россия стала полноправной балтийской державой, её флот разрастался со скоростью, какой ранее не видели. Её армии после Полтавы и Крымского похода — боятся. Тем более, что последняя кампания дала Петру Алексеевичу ключ от Чёрного моря — Тавриду. Теперь северный фланг России прикрыт: Швеция связана по рукам и ногам не только договором, но и двумя брачными союзами. Идти и воевать на западе, встревая в войну за испанское наследство, Пётр Алексеевич не намерен: дураков нет — таскать каштаны из огня для Габсбургов, пусть сами там с французскими кузенами разбираются. Линкор под названием «Россия», едва сойдя со стапелей, отправляется курсом зюйд.

— Зря, что ли, англичане рвутся в Индию да Африку, — говорил Пётр Алексеевич, расстелив на столе большую карту. — Нам те земли не для грабежа потребны, а ради торговли и стоянок для кораблей. Однако пока османскую пробку не вышибем, в океан нам не выйти и к торговле со странами южными не присоединиться… Абрамка! А ну тащи карты из верхнего ящика!