– Мартин! – закричала Габриэль, ошеломленная его свирепостью.
Волк вздернул голову, как задиристый петух.
– Что Мартин? Почему бы и нет? Эта дьявольская злая колдунья угрожает нашему капитану. Она заслуживает смерти.
– Возможно, и заслуживает, но я не знаю, как составлять яды и… и даже если бы знала… – Габриэль смешалась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить Волку всю путаницу своих чувств к Кассандре, смесь гнева, ужаса и жалости. – Касс – опасная женщина, но в этой ее затее и правда есть нечто трогающее за душу. Мне кажется, она видит во мне верную подругу, пусть и несколько искаженным образом. Но она сама знала слишком мало любви, она даже не понимает, почему то, что она требует от меня, неправильно.
Волк скептически закатил глаза, но уступил Габриэль.
– Ладно, согласен. Раз так, не убивайте ее. Только сварите какое-нибудь зелье, чтобы она уснула беспробудным сном.
– Но я и зелья никакого варить не умею.
Волк укоризненно посмотрел на нее.
– Клянусь честью! Какая же вы тогда ведьма?
– Похоже, никуда негодная, – безнадежно вздохнула Габриэль.
Волк в ответ огорченно вздохнул, пересек комнату и положил руку ей на плечо.
– Не отчаивайтесь, мадемуазель. Вы одна из самых умных женщин на весь французский двор, а у меня волчий коварный ум. Вдвоем мы найдем какой-нибудь способ нанести поражение этой злобной женщине даже без колдовства.
Габриэль погладила Волка по руке. Растроганная его поддержкой, она только кивнула ему. Он по-дружески слегка сжал ее плечо, затем отошел и начал возбужденно размышлять вслух:
– Теперь давайте думать, моя госпожа. Вспоминайте все, что вам известно об этом дьяволе в юбке. Даже самая жуткая колдунья должна иметь какую-то слабость. Для начала, она слепа. Это дает нам некоторое преимущество.
– Самое мизерное. Другие органы чувств у Кассандры развиты невероятно, и у нее есть свирепый верный пес и противная служанка, которые заменяют ей глаза. У нее была огромная слабость, но…
– Ну и какая же? – Волк нетерпеливо подался вперед.
– Касс страдала пагубным пристрастием к спиртному настолько, что пила до полной потери сознания. – Габриэль нахмурилась, вспомнив историю, которую Финетта, ехидно смакуя, рассказала ей. – Если верить ее служанке, когда Кассандра слишком напивается, она не в состоянии отличить одного человека от другого.
– Вот и отлично. Нам надо только напоить ее мертвецки пьяной. И тогда нам останется лишь выкрасть амулет…
– Ты меня не слушаешь. Я же сказала, имела. Касс недавно поклялась не брать в рот ни капли.
– Ба! Надо же! Поклялась! – Волк презрительно засопел. – Я знал многих мужчин и женщин с подобным пристрастием к бутылке. Не так-то легко одолеть этого демона. Только помашите стаканом под носом у этой ведьмы, и тогда посмотрим, как быстро она поддастся искушению.
– Возможно, она и поддастся, но если я сейчас появлюсь на пороге ее убежища и постараюсь заново склонить ее к выпивке, думаю, она легко заподозрит меня, – скривилась Габриэль.
– Именно поэтому мы должны выманить ее из ее логовища к… ну в какую-нибудь гостиницу, а я должен… – Волк замолчал, судорожно сглотнув. – Мне придется обмануть ведьму и выкрасть у нее медальон.
– Нет уж! Я очень благодарна тебе, Мартин, но я не могу позволить тебе так рисковать.
– Но выбора-то нет. Вы сами сказали: она будет осторожна с вами. А меня она даже не знает.
Габриэль энергично замотала головой, но он упрямо продолжал:
– Вы пошлете записку колдунье, что капитан соглашается на свидание, но не желает заходить в проклятый Мезон д'Эспри. Сообщите ей, что он снял комнату в «Шваль нуар» на улице Морт. Я знаю людей в той гостинице, и мне не составит труда…
– Ни в коем случае, – резко перебила его Габриэль. – Ты понятия не имеешь, насколько опасно это для тебя, впрочем, и для Реми. Я не представляю, что Касс сотворит с тем, кто попытается помешать ее честолюбивым планам, но уверяю тебя, ничего хорошего этого человека не ждет.
– Меня это не волнует. Пусть себе колдует. Я вовсе не трус.
– Я тоже. Я одна виновата в случившемся и не позволю какому-то мальчишке…
Они оба приняли боевую стойку, готовые закричать друг на друга. Габриэль опомнилась первая и, сложив руки на груди, решительно направилась в противоположный конец комнаты.
Молчание длилось довольно долго, но, наконец, Волк подошел к ней и нерешительно тронул за рукав.
– Простите, если я оскорбил вас, мадемуазель, но как мне заставить вас понять? – Мартин больше не кипятился в привычной для него манере. – До встречи с моим капитаном я был никем. И ничем. Жулик, карманник, уличные отбросы. Если бы не он, я давным-давно сгинул бы.
– Мартин, я прекрасно понимаю твою преданность Реми…
– Не только Реми, но и вам, и… и Мирибель. – Краска прилила к щекам юноши, и он опустил голову. – Без сомнения, вы считаете меня наглым и самоуверенным выскочкой, дворняжкой, у которого нет никакого имени, кроме того, что он сам себе придумал. – Волк переминался с ноги на ногу. – Но… но вы все стали моей семьей, семьей, которой я никогда не имел.
– Господи, Мартин.
