Его губы дрогнули и сложились в улыбку. Особенную, полную нежности улыбку Реми, которую Габриэль уже не ждала увидеть на его лице, обращенном к ней. Она улыбнулась в ответ дрожащей улыбкой, и ее сердце мучительно заныло. Молодая женщина понимала, что это могло означать не больше, чем временное перемирие между ними, и его улыбка становилась тем более ценной для нее.
Он поднес ее руку к губам и легонько поцеловал.
– Гм-м… благодарю вас за комплимент, сударыня. Но этой ночью меня меньше всего занимает моя красота.
– И что же вас занимает, господин комедиант? – съехидничала Габриэль, чтобы унять накатившую на нее волну нежности.
– Пытаюсь изобразить из себя знатную персону, одного из этих придворных фатов. Боюсь, я не слишком преуспел в этой роли. – Реми горестно усмехнулся. – И все же, что именно выдало вам меня?
Его глаза. Звук его голоса. Знакомое прикосновение руки.
– Ничего конкретно, – солгала она. – Здесь все легко узнают друг друга даже в маскарадном костюме. Вы были обречены выделиться на их фоне. Маскарад при дворе – только очередное притворство, интрига, игра.
– И всем этим вы наслаждаетесь? Вы действительно счастливы в этой новой вашей жизни?
Габриэль вздрогнула. Черт побери, Реми приобрел дурацкую привычку задавать неудобные вопросы. Действительно ли она счастлива? Ей было недосуг задумываться над этим в ее гонке за властью. Она никогда не тратила время на подобные размышления, не хотела тратить.
Девушка резко пожала плечами.
– Конечно, я счастлива. Париж, двор, – все это мой мир теперь.
Реми покачал головой. Он не в силах был окончательно смириться с этим.
– Но это очень вероломный мир, Габриэль, он изменчив, ненадежен и крайне опасен. Когда я наблюдал ваш разговор с Темной Королевой, у меня мурашки ползли но коже. Мне хотелось схватить вас в охапку и утащить подальше от нее.
– Вам нет нужды волноваться за меня. Я знаю, как разговаривать с Екатериной.
– Но зачем вам вообще это надо? Как вы можете изо дня в день выносить пребывание подле этой злобной женщины, заставлять себя отвешивать ей реверансы, одаривать лживыми улыбками?
Габриэль и сама много раз задумывалась над этими вопросами.
– Возможно, мне… похоже, я стала понимать ее лучше, хочу я того или нет, – нерешительно ответила она.
– Понимать ее? Когда-то эта женщина натравила на вас охотников на ведьм, пыталась уничтожить всю вашу семью.
– Ни одна женщина не рождается холодной и безжалостной, даже Екатерина. Когда-то и она, вне всякого сомнения, была молодой и невинной, как любая другая девочка. Может, она даже верила в волшебные сказки, пока не обнаружила, что в мире гораздо больше драконов, нежели благородных рыцарей. Огнедышащих монстров, которые своим пламенем обращают в пепел твои мечты и грезы, опаляют тебя предательством, пока ты не умрешь или не позволишь своему сердцу обратиться в сталь. Мне думается, Екатерина тоже знает, каково это – испытывать боль и оскорбления от любимого человека, чувствовать себя униженной, слабой и бессильной.
– Тоже? – Реми нахмурился, настороженно и изучающе посмотрев на Габриэль.
Девушка напряглась. Она не знала, что побудило ее защищать Екатерину. Возможно, таким образом она защищала себя. Слишком уж близко она подпустила его к тем безобразным ранам в своей душе, которые до сих пор ей удавалось скрывать.
– Да, тоже… как… подобно многим другим женщинам, достаточно глупым, чтобы отдать свое сердце мужчине.
– То, чего с вами никогда не случалось? – осторожно поинтересовался Реми.
– Нет! Никогда, – возмутилась Габриэль.
Слишком горячо, как ей показалось. Она вырвала руку у Реми и отступила глубже в тень деревьев. Николя почти лишил ее мужества, последовав за нею и ласково приобняв за плечи.
– Габриэль?!
Нежность в его голосе испугала Габриэль. Неужели она позволила ему понять слишком многое по ее лицу за те считанные минуты, когда она потеряла бдительность?
– Как мы, однако, неосторожны, – заговорила она с наигранной веселостью, стараясь не показать, что нервничает. – Едва ли вам разумно задерживаться здесь. Да и мне тоже. Наварра скоро начнет интересоваться, куда я запропастилась. Мне пришлось пообещать ему практически все танцы на сегодня. Его Величество начинает предъявлять на меня права и не допустил бы иного.
Руки Реми окаменели. Еще одно мимолетное мгновение она чувствовала, как шевелятся ее волосы от его теплого дыхания, но уже в следующий миг он отпустил ее.
– Да, Наварра, – повторил он, и в его голосе странно смешались мрачная решимость, горечь и сожаление.
Упоминание о короле восстановило дистанцию между ними. Габриэль ощутила пустоту, когда Реми отстранился от нее, но овладела собой и решительно выпрямилась.
– Мне действительно надо возвращаться в зал.
– Мне тоже.
– Что?! – воскликнула Габриэль, надеясь, что неправильно истолковала его слова, но он уже вытаскивал маску, которую успел заткнуть за пояс.
– Вы же меня не выдали. Наоборот, придумали для меня имя, так что я рискну возвратиться туда.
– Реми! Нет!
Он начал завязывать маску.
